* * *
Я быстро сообразила, что уснуть мне не удастся, поэтому даже и пытаться не стала, а отправилась дышать свежим воздухом, тем более что за окном уже начало светлеть. Как я ни была взбудоражена ночным происшествием, соображалка работала сносно, и я догадалась вытащить из сундука шерстяную накидку с капюшоном, отороченную мехом. Мягкая синяя ткань мне очень нравилась на ощупь, а капюшон не только прикрывал голую шею (надеюсь, синяков не останется?!), но и частично прятал лицо от посторонних любопытных взглядов. Я кралась по коридору вдоль стеночки, безуспешно пытаясь сориентироваться в хитросплетении поворотов. Как назло, никто из припозднившихся гуляк мне не встретился, дорогу спросить было не у кого, и я долго плутала по лабиринту. Когда я прошла мимо смутно знакомого сюжета настенной росписи, я сообразила, что заблудилась окончательно и бесповоротно. Я уже собралась было жалобно завопить «Люди-и!» и ломиться в первую попавшуюся дверь, переполошив обитателей замка, как вдруг… на моё плечо легла чья-то рука в перчатке! Пока я раздумывала, стоит ли применять приёмы самообороны или безопаснее будет плавно отъехать в глубокий обморок, раздался знакомый голос:
– Простите великодушно, если напугал…
Я живо развернулась, радостно вскричав:
– Сэр Гаврила?!
В свете факелов я разглядела смущение, явственно изобразившееся на его лице.
– Кажется, я заблудился, – потупясь, признался мой ровесник.
Я, не удержавшись, захихикала и, увидев на бесхитростной физиономии Гаврилы лёгкую обиду, поспешила оправдаться:
– Видите ли, я тоже заплутала.
Габриэль тоже сдержанно хохотнул, и через секунду мы уже ржали как ненормальные. Забавно, что никто так и не выглянул в коридор: или феодалы абсолютно не любопытны, или, учитывая толщину стен, слышимость здесь нулевая. Отсмеявшись, мы вытерли слёзы, выступившие на глазах, и, исключив остальные варианты, решили прогуляться не в парке, а прямо по этим бесконечным проходам. Гаврила предложил мне руку, и мы начали чинно фланировать вдоль стены, изредка поворачивая в соседние коридоры.
– Сэр рыцарь, – обратилась я к сопровождающему единственно с целью нарушить затянувшееся молчание.
– Я, вообще-то, не рыцарь, – смущённо поправил меня спутник.
– Ах да, – поспешно поправилась я, – помню, помню: вы герольд, хотя, что означает это звание и чем конкретно вы занимаетесь, я даже приблизительно не представляю, – ляпнула я – наверное, бессонница сильно затуманила мои мозги, или кратковременная асфиксия при попытке удушения повлияла… Я спохватилась, прикусив язычок, опасаясь, что смертельно обидела собеседника.
Габриэля моя бестактность не задела, хотя возможно, он просто великодушно простил даме оплошность, которая мужчине стоила бы как минимум вызова на дуэль.
– Честно говоря, – признался сэр, – я ещё не герольд, я только учусь, мастером-герольдом я стану через несколько лет, а пока я лишь гонец, попросту вестник.
– Крестовый валет, – влёт определила я, опытная картежница. – Ничего, – утешила я молодого человека, – мастерство приходит со временем. Танцуй, пока молодой. Кстати, может, отбросим церемонии?
Габриэль воспринял моё предложение как сигнал к действию и пустился в пространные рассуждения о предмете своей профессиональной деятельности:
– У каждого дворянского рода есть свой герб.
– Точно, – кивнула я понимающе, наморщив лоб и припомнив картинки в учебнике истории для шестого класса, – это рисунки такие на щите.
– Картинки?! – не на шутку разошёлся вестовой. – Это символ, это вся родословная…
– В одном флаконе, – бормотнула я себе под нос.
– Что? – замер Гаврила.
– Внимаю вашим речам с неослабевающим вниманием, – сладко пропела я.
– Да, так вот, – опомнившись, снова воодушевился специалист по гербам. – Даже цвет имеет особое значение, платье рыцаря тоже соответствует его гербу. Раньше использовали только четыре цвета.
– Какие? – проявила я соответствующий моменту интерес.