Похоже, ехидная служанка не поверила, однако инструкции выполнила в точности – через полчаса я сидела наедине с будущим герольдом перед подносом, уставленный плюшками. Аппетит у меня напрочь отсутствовал, продукты я потребовала не для себя.
– Сэр Гаврила, – осторожно подступила я к теме разговора. – Не соблаговолите ли помочь несчастной даме, пребывающей в полнейшей растерянности?
Молодой человек, несмотря на возникшие между нами не так давно принципиальные разногласия по вопросу женской эмансипации, проявил истинно рыцарское благородство, простив мне давешнюю вспыльчивость, и рассыпался в любезностях, суть которых сводилась к следующему:
– Можешь располагать моим временем как угодно.
Не усмотрев в предложении ничего крамольного, я решила сыграть на самолюбии парня, тонко польстив ему:
– Я чувствую, ты человек благородных побуждений и праведных поступков! Думаю, не откажешься помочь безвинно осуждённой?
Посопев, он догадался:
– Ты хочешь организовать побег отъявленной преступницы?
– Что ты! – фальшиво улыбнулась я и подумала, что не худо бы заключённой передать напильничек и верёвочную лестницу, запечённую в каравай. – Я всего лишь хочу приободрить бедняжку и подкормить немного. Взяли, понимаешь, под стражу, перекусить не позволили. Так ты проводишь меня в подвал, или нет?
Видя, что парень всё ещё сомневается, я подпустила в голос немного ехидства:
– Боишься снова заблудиться?
Задетый за живое, Гаврила решительно встал:
– Идём!
Быстренько, пока он не передумал, я запаковала в узелок краюху хлеба, кусок сыра и шмат мяса и юркнула вслед за провожатым в коридор. Не могу до сих пор понять, почему я не посоветовалась с Изабельдой, а доверилась Гавриле, по крайней мере, я была твёрдо убеждена, что он не будет трепать языком налево и направо (скрыл же он от широкой общественности инцидент, приключившийся на балконе!).
Я кралась по коридору на некотором расстоянии от легкомысленно посвистывающего молодого человека, чтобы, не дай Боже, никто из встречных не увидел нас вместе и не заподозрил в сговоре с неблаговидной целью.
Спустившись в подвал, я увидела, как опытный в таких делах парень что-то шепнул стражнику и сунул ему в руку монетку. Подкупленный охранник мигом развалился на скамье, прикрыл алчно загоревшиеся глаза и даже совсем натурально захрапел. А мы, отодвинув тяжеленный засов, проникли в камеру.
Заключённая не была прикована, руки-ноги ей развязали, впрочем, куда денешься из каменного мешка? Всю обстановку комнатушки составляли охапка соломы, свечной огарок и плошка с водой.
– Ешь, – я торопливо развязала котомку с продовольственным запасом.
Долго упрашивать рыжую не пришлось – она тут же набила рот.
– Спасибо тебе, – искренне поблагодарила я, – избавила меня от неминуемой лютой смерти.
Почему-то, общаясь с местными, я выражалась вот так витиевато: меня не покидало навязчивое ощущение, что я являюсь персонажем увлекательной, хотя немного жутковатой сказки.
– Не за что, – спокойно ответила девушка, – почему бы не помочь хорошему человеку!
– Ты на глаз определяешь душевные качества и черты характера? – оторопела я.
– Интуиция, – белозубо улыбнулась прекрасная пленница и, не теряя времени даром, вгрызлась в очередное лакомство.
– Как тебя зовут? – поинтересовалась я, терзаемая малоприятным чувством вины.
– Желаете помолиться за моё здравие? – усмехнулась юмористка.
– Скорее уж за упокой, – мрачно спрогнозировал Габриэль.
– Ты на меня зла не держи, – взмолилась я.
– Ладно, чего уж там, – пожала плечами рыжеволосая, – всё равно изловили бы, раньше или позже.
Заметив моё недоумение, пленница спокойно пояснила:
– Я в самом деле занималась грабежами, вместе с парой подручных. Но, – она встряхнула роскошной гривой, – я никогда не отнимала у бедняков последнее, а баронов да графов и пощипать не грех.
– О, Робин Гуд местного разлива в юбке! – не на шутку удивилась я.
– Нет, – не поняла бандитка, – зови меня Диана Бест. А юбки я и вовсе не ношу.