– Охотница ты действительно великолепная, – вынуждена была признать я. – Ещё бы растолковать это тем дуболомам!
– Боюсь, суд не примет во внимание свидетельские показания женщины, – угрюмо предсказал Габриэль.
– Когда состоится эта пародия на законное разбирательство дела? – уточнила я.
– Завтра, кажется, – равнодушно сообщил приятель.
– Так, очередное культурное мероприятие для взбесившихся с жиру феодалов! – гневно фыркнула я. – Придётся поторопиться с организацией побега, – я покосилась в сторону сообщника, надеясь, что намёк он понял.
– Из замка невозможно скрыться незамеченным, – в корне пресёк мои поползновения практичный ученик герольда.
– Чёрт, должен же быть выход! – в отчаянии вскричала я, театральным жестом заламывая руки.
Замечу в скобках, что заключённая ничуть не паниковала, размеренно жуя, как будто мы обсуждали всего лишь погоду на завтра. Задумчиво почесав нос, Гаврила выдал ценную, на его взгляд, информацию:
– Есть один способ урегулировать конфликт – судебный поединок.
Мне эта фраза ни о чём не говорила, и я навострила ушки, ожидая пояснений. И они не заставили себя долго ждать.
– Спорные вопросы разрешаются иногда во время смертельной схватки. Считается, что всеведущий Господь не допустит победы виновного…
Тут я позволила себе скептически хмыкнуть, однако живо умолкла под строгим взглядом знатока правил.
– Женщинам, детям и духовным лицам дозволяется выставлять вместо себя бойца, хотя… – Гаврила смутился, однако продолжил: – Вряд ли кто согласится представлять интересы Дианы в этом поединке.
– Почему? – наивно осведомилась я.
– Проигравшего казнят, – просто ответил парень.
– Местное правосудие шустро на расправу! – поразилась я. – А женщину – тоже?
– Хуже, – сразу поскучнел молодой человек, – её попросту сожгут.
– Круто, – вздохнула я. – Может, всё же отыщется безбашенный камикадзе?
Я с надеждой взглянула на Габриэля, он стыдливо опустил глаза:
– Я человек военного звания и должен буду руководить поединком, если таковой состоится, больше некому.
Диана бодрым голосом заявила:
– Я сама могу за себя постоять!
– А ты умеешь драться? – осторожно поинтересовалась я.
– Чего тут уметь? – слишком уверенно ответила обвиняемая в страшных грехах. – Лупи со всей дури, и всё. Как-нибудь справлюсь с этим лощёным хлыщом!
* * *
Идею судебного поединка, которую Гаврила осторожно выдвинул собутыльникам во время торжественного ужина, рыцари восприняли «на ура». Им без разницы, на что глаза пялить, лишь бы зрелище было завлекательным. Я с грустью взирала на запечённую целиком кабанью тушу, возлежащую на одном из больших столов, и печально размышляла о незавидной участи Дианы.
Поединок был назначен на шесть часов! Жаждущая крови толпа уже собралась за крепостной стеной на специально для данного мероприятия огороженном участке. Гюрзенкранц, взяв в свои руки бразды управления обширным хозяйством замка внезапно занемогшего братца, суетилась, проверяя, всё ли готово для проведения состязания на должном уровне. Я изловчилась ухватить её за развевающийся длинный рукав и наивно поинтересовалась:
– Это что за трёхметровая куча дров вокруг столба? Костерок запалим пионерский?
– Костерок, – мрачно кивнула Белла и добавила после паузы: – На котором поджарят преступницу.
Похоже, никто в исходе поединка не сомневался.
– Что за мания такая – сразу спалить норовят! – возмутилась я. – Помнится, ты мне тоже поначалу обещала пятки поджарить.
– Ещё не поздно, – зыркнула на меня подруга, – натянем рубаху, пропитанную серой, привяжем к столбу, и все дела!
Я прикусила язык и заняла своё место в первом ряду зрителей, вплотную к низенькому дощатому заборчику. Я вся извертелась, пока дождалась начала драки.
Наконец появились оба противника. Марвелон, как я и была уверена, упаковался в железные доспехи, спокойная Диана пришла всё в тех же штанах и кафтане, роскошные локоны она заплела в косу толщиной с доброго удава. Руководитель всего этого действа, сэр Габриэль, суровым тоном зачитал правила, из которых я уловила только указание, напрямую касающееся зрителей: за выкрики с места любого ожидало неминуемое наказание. Так что если какой-нибудь рьяный рыцарь-фанат заголосил бы «шайбу!» или «судью на мыло!», его тут же уволокли бы и палач отрубил бы ему конечность (по чьему выбору, интересно?), простолюдин запросто лишился бы бородатой подставки для шляпы, а женщина… понятно, прямиком угодила бы на костёр. Ох и небогатая у дубовых средневековых праней фантазия!