Все окружающие меня люди восприняли это сообщение вполне спокойно – видимо, прецеденты имели место быть.
Я торопливо захлопнула рот, для надёжности прикрыв его ладошкой, и трясясь от ужаса предстоящего зрелища, впилась взглядом в соперников. Они тем временем поочерёдно поклялись над крестом и Евангелием, которые подсунул услужливо молодой нескладный священник, в правоте своего дела, а также в том, что не прибегнут к колдовству. Не сдержав рвущихся наружу эмоций, я тихонько фыркнула, однако мои соседи благоразумно не обратили внимания на эту невольную оплошность.
Двое подростков подвели лошадей. Конь Камерона – могучий боевой жеребец – был устрашающе громаден, его лоб прикрывала полоса металла. Демонстрируя крупные крепкие зубы, живой транспорт яростно ржанул – такой если цапнет за ногу, мало не покажется, несмотря на всю его травоядность. Диане Изабельда, по-хозяйски распоряжающаяся в поместье, выделила от щедрот своих убогую клячу, которая уныло понурилась, прячась в тени горделиво пританцовывающего коня-красавца.
Диана, нисколько не смущаясь, погладила лошадку по морде, нашёптывая на ушко что-то ласковое. Коняка кивнула головой, как бы соглашаясь, и подставила спину всаднице. Железный Марвелон со скамеечки взгромоздился в седло и, рисуясь, приветственно помахал зрителям рукой в железной перчатке, затем спрятал свою лучезарно-надменную улыбку под устрашающе лязгнувшим опущенным забралом.
Главный распорядитель, удостоверившись, что основные действующие лица готовы, дал отмашку, разрешив начать бой.
Поединщики, развернув коней, разъехались в разные стороны. На фоне бронированного воина, восседающего на копытном монстре, Диана, несмотря на свой выше среднего рост и крепкое телосложение, выглядела жалко – казалось, у обречённой нет ни единого шанса. Марвелон, ни секунды не сомневающийся в своей лёгкой победе, небрежно взял копьё наперевес, рыжая же держала длинную палку с острым наконечником неуверенно, чувствовалось отсутствие хоть какого-нибудь мало-мальского воинского опыта. «Ну погоди, крокодил похотливый, – мстительно подумала я, – устрою тебе блицкриг, подкараулю в тёмном переулке!».
Противники понеслись друг на друга, сперва галопом, потом в карьер. Мерзкий Марвелон хладнокровно нацелил слегка подрагивающее и явно жаждущее крови копьё прямо в незащищённую грудь соперницы, которую она и не думала прикрывать щитом, намертво впившись в поводья плохо подчиняющейся скотинки. Хорошо обученный конь рыцаря целеустремлённо нёсся вперёд, зрители затаили дыхание: вот-вот произойдёт неизбежное столкновение… В последний момент лошадка, напуганная мощью несущейся на неё махины, с паникёрским ржанием резко шарахнулась в сторону. Рыцарь, не сразу сообразив, что произошло (я давно поняла, что голова – не самое сильное место Камерона), пролетел мимо намеченной жертвы, даже не зацепив её и, не успев вовремя притормозить, едва не смёл первые ряды зрителей угрожающе нацеленным копьём. Болельщики, едва не ставшие участниками баталии, дружно вздохнули, не рискуя всё же вопить в открытую.
Задетый за живое, Марвелон развернулся и ринулся в новую атаку, стремясь закончить это грязное дело поскорее, чтобы поспеть к обеду. Так мерялись они силами четыре раза: Диана, разгадав тактику хитрой кобылы, охотно взяла её на вооружение, и с неизменной ловкостью уворачивалась от окончательно рассвирепевшего рыцаря. Я потихоньку молчаливо радовалась, когда выяснилось, что слабая, но хитрая и шустрая женщина с лёгкостью может противостоять до зубов вооружённому опытному бойцу.
Вскоре все любопытствующие смогли убедиться – Бог или случай, называйте как хотите – на стороне рыжей правдоискательницы. Дело в том, что у рыцаря лопнула подпруга, съехало набок седло, и тяжеленный мужик брякнулся на утоптанную площадку, громыхая плохо подогнанными металлическими пластинами. Уже немного знакомая со здешними традициями и обычаями, я мысленно предположила, что во время таких смертельных поединков не принято церемониться, а, наоборот, считается в порядке вещей воспользоваться своим преимуществом. Диана играючи могла растоптать обидчика копытами своей лошади, не спасла бы и броня, или оглоушить упавшего копьём, однако она сама покинула седло, проявив совершенно неуместные в данном случае благородство и великодушие, напрочь отсутствующие у соперника.