Сунувшийся на поле битвы юный оруженосец помог беспомощно барахтающемуся, как жук-переросток, нечаянно опрокинувшийся на спину, хозяину подняться на ноги и, получив увесистую затрещину за плохо проверенную упряжь, изловил бесцельно слоняющихся по площадке коняк. Покидая место битвы, хилая кляча счастливо игогокнула – как же, на старости лет удосужилась поучаствовать в таком эпохальном событии! Будет о чём рассказать внукам перед смертью…
И вот противники взялись за мечи, чтобы продолжить битву. Диана решительно отбросила мешающий щит в сторону и вцепилась в рукоятку холодного оружия обеими ладошками (немудрено, я бы тоже этот тяжёлый инструмент одной рукой не удержала!). Болельщики перестали елозить по жёстким сиденьям и шуршать – близилась финальная сцена комедии, которая в любой момент грозила обернуться трагедией.
Бились они долго. Точнее, Марвелон, громко топая, гонялся по рингу за противницей и всё старался уколоть её, Диана же, резво перебирая ногами, неизменно ускользала, только меч ей сильно мешал. В конце концов, она отбросила длинную заострённую железяку (и правильно, порезаться можно!) и ещё более шустро начала улепётывать от преследователя, твёрдо вознамерившегося нашинковать её на гуляш.
Рыцарь же, всегда считавший себя грозной убойной силой, никак не мог разделаться с упорно ускользающей жертвой. Обременённый блестящими латами, как черепаха – костяным панцирем, де Камерон, защищённый, спору нет, от любых катаклизмов, двигался не намного быстрее вышеупомянутой флегматичной рептилии. Представляю, как этому шпроту жарко под непробиваемым слоем железа! Впрочем, если поганец окочурится от теплового удара, лично я рыдать на могилке не стану.
Слегка раскрасневшаяся, но ничуть не запыхавшаяся Диана (вот что значит жизнь на свежем воздухе, регулярный физический труд и правильное питание!) приветственно помахала зрителям, краем глаза следя за заметно отставшим и державшимся за хлипкий заборчик рыцарем. Видимо, прекрасная охотница решила, что клиент созрел, и пора прибить его, чтоб не мучился. Она встала в центре поля, призывно поманив Марвелона пальчиком. Естественно, галантный кавалер не мог не откликнуться на столь настойчивое приглашение сгорающей от нетерпения дамы: он приготовился к решающему удару.
Собрав остатки физических сил (и при этом растеряв жалкие крохи разума), рыцарь занёс над головой меч и ринулся в последнюю атаку. Рыжеволосая красиво отпрыгнула в сторону – только коса мелькнула – и… небрежно подставила ему ножку. Рыцарь не смог вовремя затормозить (представляете себе инерцию при такой массе?) или попросту не заметил подвоха (много ли увидишь через узкую, как у почтового ящика, щель?). Неизбежно зацепившись носком железного башмака за лодыжку Дианы (у бедняжки наверняка синячище останется!), агрессор закономерно рухнул, потеряв при этом отлетевший далеко в сторону меч. Победительница, приложив немалое усилие, перевернула поверженного на спинку и, оседлав его, одной рукой нацелила вытащенный из сапожка узкий стилет прямо в глаз придурка (знаем этот коронный излюбленный приёмчик!), а другой рукой безуспешно пыталась отстегнуть нижнюю часть шлема, подняв забрало. Наверное, застёжка попалась хитромудрая, или заклинило железки при падении намертво, только Диана никак не могла расковырять головной убор.
Выскочивший на площадку Габриэль охотно помог мучающейся женщине, отстегнув железный подбородок, затем деловито поинтересовался:
– Признаёте вы свою неправоту или предпочитаете смерть?
Я, молчаливо высказывая своё кровожадное мнение, сжала кулак, опустив большой палец вниз. Остальные болельщики, более милосердные, или незнакомые с повседневными обычаями древних римлян, меня, к моему глубокому сожалению, не поддержали.
Пристыженный Марвелон что-то невнятно бормотнул.
– Громче! – неумолимо потребовал церемонимейстер.
Рыцарь срывающимся голосом крикнул:
– Признаю свою вину!