На следующий день загостившиеся феодалы начали потихоньку разъезжаться. Оно и правильно – пора и честь знать, отдохну немного от шума, суеты и столпотворения. Сэр Габриэль, выполнив свой профессиональный долг, тоже отбыл восвояси. Он передал барону приказ короля собирать войско, и дальнейшее его не касалось.
А бедняга Оберон не то что на войну – до соседней комнаты не мог добраться без посторонней помощи! Я старалась не встречаться с женихом без крайней на то необходимости, а все заботы по уходу за больным добровольно взвалила на свои, прямо скажем, не слишком хрупкие, плечи услужливая Мариола.
Повседневная жизнь потихоньку устаканивалась, всё было тихо-мирно. Впрочем, как мне доходчиво объяснила Изабельда, состояние покоя было скорее исключением, чем правилом для феодалов – рыцари существовали только в состоянии перманентной войны! Соответственно, их несчастные жёны, дети, подчинённые и рабы были против воли вовлечены в эту кровавую мясорубку. Долго расслабляться не приходилось, и, по логике вещей, если барон фон Оберон по объективным причинам не смог принять участия в стратегических маневрах вдали от родного дома, то следовало предположить, что война сама явится к нам в гости. И грядущие боевые действия не заставили себя долго ждать.
Однажды утром я проснулась от громогласных трубных звуков, раздавшихся под окном. Тушканчик, взбудораженный какофонической музыкой, яростно скалился на неизвестного врага и периодически злобно подвывал. Диана, вскочившая с постели, мгновенно сориентировалась и, торопливо натягивая мятую одежду, бросила мне на ходу:
– Бежим в зал!
Я, шустро одевшись, рванула за рыжей следом и столкнулась на лестнице с госпожой Гюрзенкранц, которая на правах хозяйки дома торопилась сунуть свой веснушчатый нос в заваривающуюся кашу.
Нас уже ждали: в центре зала стоял рослый русоволосый детина в сафьяновых сапожках и вышитой косоворотке. В руках он мял шапку. Я от удивления отвесила челюсть и предельно вытаращила глаза: впервые увидела русича в этой сугубо западноевропейской местности за всё время моего пребывания здесь! Посетитель церемонно поклонился, впрочем, не слишком низко, и закончив с формальностями, без всяких предисловий вручил Белле пакет, намётанным взглядом выделив её из всей компании и безошибочно идентифицировав её как главу замка.
Не успели мы ничего сообразить, как незнакомец развернулся и, чётко чеканя шаг, двинулся к выходу, видимо, счёл свою миссию успешно завершённой.
– Эй, гражданин! – недоумённо окликнула незваного гостя бесцеремонная Диана. – В чём, собственно, дело?
Изабельда хмыкнула:
– Отстань от человека, он всего лишь посланец и наверняка глухонемой, чтобы не выбалтывал секреты!
Могу поклясться – она крупно просчиталась! Я-то видела, как мужик, неэстетично шмыгнув вздёрнутым носом, спрятал ехидную усмешку в густую бороду!
Никем не задержанный, утренний визитёр беспрепятственно удалился, а мы отправились завтракать, тем более что вышколенные расторопные слуги уже накрыли стол. Только утолив голод, Белла вскрыла пакет, из него вывалилась коричневая кожаная перчатка и три длинных шерстинки.
– Левая, – машинально отметила наблюдательная блондинка.
– Конский волос, – внесла свою лепту Диана, признанный знаток, – судя по толщине.
– Что бы это значило? – озадачилась я.
– Чего ж тут непонятного? – удивилась Изабельда. – Нам объявляют войну!
– Неужели? – засомневалась я. – Не спорю, брошенная перчатка означает вызов на дуэль, только при чём тут волосы, из лошадиного хвоста выдернутые? Или они случайно в конверт свалились?
– Наверное, это приглашение к коллективной конной драке? – предположила рыжая, потирая в предвкушении руки.
– Вот чёрт, – ругнулась Гюрзенкранц, затем, спохватившись, набожно перекрестила осквернённые губы.
– Ты ещё сплюнь через левое плечо, – деловито рекомендовала я, ехидно ухмыляясь, – и не забудь вымыть рот с мылом.
Изабельда нетерпеливо отмахнулась от меня, даже не соизволив оскорбиться, и продолжила свою несколько запоздалую мысль: