– Надо было задержать парламентёра.
– А смысл? – недоумевала я. – Сама говоришь – он всего лишь посредник.
– И допросить его нельзя, – вздохнула сожалеющее жестокосердная бестия, – сказать не сможет.
– Можно было выкуп за него потребовать, – мечтательно прикрыла бледно-голубые глазёнки меркантильная Белла.
– Чего уж теперь, – хладнокровно заметила я, – снявши голову, кулаками не машут.
– Надо подготовить замок к длительной осаде, – приступила к планированию практичная и готовая до последнего вздоха своих слуг защищать кровное добро феодалка, – проверить ров, заполнить его водой, запастись оружием, продовольствием, смолой и маслом, укрепить ворота, выслать из замка всех больных и…
– Сообщить срочно всем соседям, вызвать всех вассалов с дружинами, собрать крестьянское ополчение, ещё бы пару сотен наёмников не мешало бы, заранее оплатив их услуги… – гнула своё стратегически мыслящая Диана, судя по всему, прирождённый полководец.
Мне, не имеющей ни малейшего опыта в делах подобного рода, оставалось только позёвывать, бездумно вертя в руках чужую перчатку.
– Послушайте! – внезапно озарило меня. – Перчатка-то женская! Тому бугаю, что её приволок, этот аксессуар только на большой палец можно натянуть.
– Дай! – Диана бесцеремонно вырвала кожаный презент и попыталась просунуть кисть. – Маловата будет.
Она передала перчатку молча протянувшей ручонку Белле, та моментально натянула рукавицу с пальцами, в которой изящная лапка утончённой бледной дамочки болталась, как пипетка в стакане.
Последней примерила обновку я – перчатка пришлась впору. Я хихикнула:
– Импровизация на тему Золушкиной туфельки: кому подойдёт, та и выйдет замуж за принца! Жаль, непарная, как шелкопряд.
Изабельда не упустила подвернувшийся случай и съязвила:
– Не забывай, дорогуша, ты уже обручена!
– Только жених до сих пор недееспособен! – нагло парировала я.
– Не будем спорить, – вдруг мирно предложила Белка, – всё равно тебе недолго осталось… Скорее всего, перчатка отравлена.
– Ой, – запаниковала я, со всей возможной поспешностью стаскивая злополучный подарок и прокручивая в своей глупой башке несколько запоздалые исторические сведения о милых представителях очаровательного семейства Медичи. Помнится, они обожали капитально устранять политических конкурентов с помощью экзотических ядов, коими изобретательно начиняли страницы фолиантов, лепестки роз, надушенные носовые платочки и подкладку лайковых перчаток…
– Кстати, – решила отыграться я. – Ты тоже примерила! Так что в гробы лежать рядышком будем.
– Ничего подобного! – не осталась в долгу вредная Гюрзенкранц. – Я с детства принимаю микроскопические дозы яда, и к любой отраве легко адаптируюсь!
– Неудивительно, что после этого ты так напоминаешь кобру! – мимоходом заметила я, старательно прислушиваясь к внутренним ощущениям и пытаясь уловить малейшие негативные изменения в дорогом мне организме. – Что ж, раз у тебя иммунитет, придётся погибать в гордом одиночестве, вот только подышу свежим воздухом напоследок!
Я, прервав затянувшуюся дискуссию и обречённо попрощавшись с собеседницами, отправилась на прогулку. Пошатавшись по пыльному двору, я решила взобраться на высокую крепостную стену, чтобы, взглянув вдаль, обозреть окрестности.
Моё внимание привлекли многочисленные чёрные фигурки, копошившиеся на границе убегающего за горизонт леса – всё это было бы забавно, когда бы не было так подозрительно.
– Полцарства за бинокль! – вслух посетовала я – мощный оптический прибор пришёлся бы весьма кстати.
Слегка поразмыслив, я осторожно спустилась вниз и ворвалась обратно в зал, где мои подруги всё ещё упорно цапались из-за каких-то пустяков: кажется, о том, сколько фуража потребуется на каждую голову крупного нерогатого скота, если военная кампания протянется до зимы…
– Цыц, козявки! – гаркнула я. – Корма нам всем надо будет ноль целых фиг десятых на кубометр живой массы!
– Почему? – наивно округлила глаза простодушно-доверчивая Диана, а Белка потихоньку начала синеть, до глубины души поражённая моим бытовым хамством.