– Твоя мать – пейзанка? – презрительно поморщилась чистокровная дворянка.
– Вовсе нет, – хладнокровно пожала плечами Диана, – она дворянского рода, двадцать лет назад она была послушницей в монастыре Успения святой Августины…
– А потом её выгнали, – со знанием дела продолжила Белла, – с младенцем на руках, и бедняжка скончалась в нищете и лишениях…
– Нет, – удивлённо покосилась на троюродную сестру Диана, – мамуля жива и здорова, она является настоятельницей этой обители и ревностно служит…
– Хватит! – я аккуратно, чтобы не разбить посуду, но достаточно внушительно постучала кулаком по столу. – Потом, в свободное время, на досуге, будете хвастаться званиями и должностями предков, а также разбирать родословную до седьмого колена включительно!
– Так я и говорю, – спохватилась Диана, – подземный ход есть!
– Когда это ты с дядей виделась? – грозно насупилась ревнивая Гюрзенкранц.
– Он часто нас навещал, – простодушно пожала плечами рыжая. – Подарки привозил, сладости, играл со мной, учил на лошади ездить… Он очень сына хотел, – чересчур углубилась в воспоминания Диана, не замечая, как блондинистая собеседница начинает закипать.
– Так вот в какие паломничества отправлялся набожный родственничек! – наконец взорвалась Белла. – Все думали, он молится о спасении души, а старый лицемер единственную дочь навещал!
– Почему единственную? – захлопала недоумённо глазами Диана. – У меня ещё три младшие сестрёнки!
Не найдя на этот раз никаких слов (приличных, я имею в виду), сражённая наповал многочисленностью новоявленных кровных родственников, Гюрзенкранц только жалобно застонала, схватившись за голову.
– Может, прекратите? – деловито предложила я. – Если есть секретный выход, надо срочно сматываться отсюда! Отношения выяснять, пересчитывать друг другу зубы, выцарапывать зрачки и прореживать косы потом будете!
– Никуда отсюда не пойду! – категорично заявила Изабельда и демонстративно откинулась на спинку кресла, скрестив на груди руки. – Буду защищать замок до последнего вздоха!
– Конечно-конечно, – хмыкнула я, – до последней капли крови, что, согласитесь, странно – он всё-таки не твой.
– Как не мой? – изумилась Гюрзенкранц, вконец запутанная моей туманной фразой.
– Так, – отрезала я, – замок и все земли – собственность не твоя, а твоего болезненного братца!
– Но и не твоя! – взвилась оскорблённая Белла.
– Уверяю, не имею ни малейшего желания претендовать на всё это барахло, – обнадёжила я.
– Барахло?! – снова завелась Изабельда.
Измученная визгливыми воплями бледной кузины, Диана ловко прихлопнула открытый рот сильной ладошкой, тем самым любезно предоставив мне возможность высказаться:
– Сидишь тут, подруга, споришь, а что, если твой дом уже захвачен?
В глазах Беллы заплескался искренне неподдельный ужас, она, вывернувшись из цепких рук рыжеволосой, высказала мнение, диаметрально противоположное предыдущему:
– Все бегом на поиски этого хода!
– Чего искать? – пожала плечами Диана. – Он в подвале, надо только отодвинуть несколько бочек, – уверенно заявила она.
– Не мешало бы сперва разведать, как обстоят дела, – резонно заметила я, – может, туннель обвалился, или в лесочке нас ждёт засада…
– Я пойду, – решительно вскочила Диана, замороченная спорами и препирательствами и предпочитающая решительные действия.
Белла, на удивление, от возражений воздержалась, и мы, три решительные дамочки, в сопровождении управляющего отправились в подземелье.
– Ничего себе винный погреб! – воскликнула я, увидев убегающие вдаль ряды огромных дубовых бочек, судя по глухому звуку (я не удержалась и постучала кулаком), наполненных до краёв.
– От жажды точно не умрём, – довольно хмыкнул практичный эконом.
– А вот и закуска мелькнула! – радостно, так что звуки её голоса долго дробились под каменными сводами обширного помещения, завопила Диана.
Жирная крыса, явно не страдающая от отсутствия продовольствия и даже не подозревающая о вражеской осаде, шустро шмыгнула в просвет между деревянными винными ёмкостями. Сорти, поняв неопределённое высказывание как прямой приказ изловить теплокровное млекопитающее, неуклюже бросился ловить хвостатую тварь.