– Почти пришли, – обнадежил Орра упавший духом дамский отряд,.
Действительно, миновав последний перевал, мы, альпинисты поневоле, увидели раскинувшуюся внизу долину. Совсем неподалеку весело журчал шустрый горный ручей, он резво струился по каменистому ложу и, падая с небольшого уступа, образовывал водопадик, искристо дробящийся множеством брызг.
– Вы пока искупайтесь, – предложил понимающе проводник, – а я лошадок проведаю.
Парень ткнул пальцем в сторону маячившего невдалеке низкого, но довольно длинного строения.
– Конюшня. Вымоетесь, сразу натритесь мазью, которой бабушка вас снабдила, и дуйте вниз по склону, я вас буду ждать.
Орра, прыгая с камня на камень, горной козой ускакал, а мы быстренько разделись (благо, надвигались сумерки и случайных любопытных взглядов можно было не опасаться) и с визгом окунулись в прохладную, хрустально-чистую водичку. Усталость как рукой сняло. Только долго полоскаться мы не смогли – замерзли.
– Полотенца забыли прихватить, – едва вымолвила я посиневшими губами, обхватив себя руками и безуспешно сдерживая судороги.
Белла ничего ответить не смогла – ее зубы совершенно автономно от обладательницы выстукивали бодрую морзянку. Только Диана не испытывала особых физических неудобств (вот что значит спартанское воспитание и закалка с рождения!). Она вспомнила о деле и распаковала походный баул, выуживая пузырь с кремом, который так настойчиво впаривала нам хитрая бабуся (не иначе, процент с распространения имеет!). Трясущейся ладошкой я зачерпнула нежно пахнущую фиалками мазь и неровно нашлепала на безобразно взбугрившуюся гусиными пупырышками кожу. Удивительно, но я молниеносно согрелась! Тело загорелось, в голову ударила празднично-бесшабашная волна, смывая усталость, кровь вскипела пузырьками шампанского, вырвавшегося из заточения. Явно украли идею у Булгакова!
Вдвоем с Дианой мы отловили окоченевшую до полного задубения Беллу, растерли ее. Затем все быстренько облачились и, оглашая притихшую округу дикими воплями, ринулись вниз по склону. Бездумно хохоча, мы ввалились в распахнутую дверь конюшни, освещаемой изнутри подвешенным к потолку фонарем.
Прямо перед нашими глазами маячили блестящие лошадиные задницы самых разнообразных мастей. Не меньше десятка длинных ухоженных хвостов нервно трепыхалось, копыта мягко переступали по дощатому настилу, однако ни ржания, ни фырканья не было слышно.
Диана одобрительно похлопала по крупу понравившегося скакуна:
– Хорошие лошадки, откормленные!
Давно пришедшая в себя Белла проявила наблюдательность:
– А гривы где?
– Действительно, кони как бы перерублены пополам бревенчатой перегородкой, – округлила я глаза. – Не иначе, холодца захотелось! – вспомнила я черный юмор.
– Скажешь тоже, располовинили их! – хихикнула Диана. – Они вон какие живые, копытом резво бьют!
– Зачем их зажали? – продолжала недоумевать Изабельда. – Первый раз вижу такой способ содержания скаковых лошадей!
Я, не выдержав, рванула за перегородку и ошалело вскрикнула:
– Скорее сюда! Их нет!
Диана и Белла, толкая друг друга локтями, принеслись на мой вопль:
– Кого нет?!
Я, нервно хохотнув, ткнула обломанным ногтем в гладкую стенку:
– А морды где?
Пока мы в полном обалдении пучили глаза, обстановка неуловимо изменилась, что сначала осталось нами незамеченным. Неясные тени метались по помещению в неверном колеблющемся свете фонаря.
– Попались, голубушки! – сладенько пропел кто-то.
– Марвелон! – резво обернулась Диана, не слишком осчастливленная незапланированной встречей со старым приятелем.
– Вижу, узнали, – расплылся в приторной улыбке де Камерон, угрожающе нацелив на нас арбалет.
– Лично на меня ты произвел неизгладимое впечатление, – с чувством, далеким от счастья, произнесла я. – Надеюсь, твои воспоминания обо мне столь же приятны?
Бывший когда-то весьма галантным кавалер непроизвольно дернулся и пригрозил:
– Советую всем оставаться на своих местах, хлев окружен моими людьми!