– Антибиотики тут ни за какие деньги не достать, может, его плесенью напичкать? – рассуждала я вслух. – Кстати, почему он без сознания? – подступила я к целителю, который уже не чаял от меня избавиться.
– Сильно башкой приложился, наверное. С лошади упал на твердое, – выдвинул версию седой лекарь, задумчиво подергав жидкую, но длинную бороденку.
– Да, голова у него не самое сильное место, – вынужденно признала я. – Неужели у бедняги сотрясение черепа?
– Чего там трясти? – скептически сморщился старик. – Там же кость!
Ошалев от таких глубочайших познаний эскулапа в анатомии и физиологии человеческого организма, сразивших меня наповал, я махнула рукой – будь что будет! Воспользовавшись моим секундным замешательством и временным онемением, костоправ вытолкал меня в коридор. Тяжко вздохнув, я пошлепала в отведенные нашей развеселой компании апартаменты.
Следует признать: прибыла я вовремя. Диана и Белла, сговорившись за моей спиной, уже приканчивали нехитрое, но сытное угощение. Отвоевав себе почетное место у стола, я жадно схватила с блюда первый попавшийся кусок и впилась зубами в истекающее ароматным соком мясо, разом забыв обо всех страждущих и лежащих при смерти.
* * *
Несмотря на присущий нашей троице дух авантюризма, мы не рисковали выходить на люди в экстремальном для строгих нравов облачении.
На следующий день к нам заглянула на огонек содержательница трактира, гордо носившая не слишком благозвучное, на мой просвещенный взгляд, имечко Бабетта де Новинетт. Крупногабаритная, величественная, неповоротливая, как адмиральский авианосец, тетка взирала на нас сверху вниз, как грозная директриса на нашкодивших школьниц, тайком куривших в туалете для девочек.
Закаленная в разнообразных житейских ситуациях Белла не смутилась под замораживающим взглядом трактирщицы, а начала, как капризная дама, жаловаться на убогий сервис, жалкий ассортимент предоставляемых услуг и отвратительное поведение обслуживающего персонала.
– Ваши претензии понятны, – хищно оскалилась хозяйка постоялого двора. – А теперь позвольте поинтересоваться – вы кто, собственно, такие?
– Вы сомневаетесь в нашей родовитости? – при этих словах Гюрзенкранц заносчиво задрала подбородок, скрестила холеные руки на груди и стала до боли напоминать хроническую пациентку психиатрической лечебницы, твердо убежденную в своей законной принадлежности к древнеримской знати. На Бабетту эта пафосная пантомима не произвела ровно никакого впечатления, и она задала свой коронный вопрос:
– А кто платить будет?
Ее, естественно, в первую голову волновала кредитоспособность подозрительных постоялиц.
– За что? – в неподдельном изумлении округлила глаза Изабельда. – За гнилые простыни, подгоревшую яичницу, шумных соседей, наглых тараканов и мышей, ленящихся ховаться по углам?!
– Именно! – отбрила толстая крохоборка. – У вас есть крыша над головой, уютная постель, музыка, услаждающая ваш неблагодарный слух, и полноценное общение с дружелюбными домашними животными!
– Ну, если вы так ставите вопрос, – начала сдавать позиции Белла.
– Разве мы отказываемся? – улыбнулась миротворка Диана. – Да мы с дорогой душой заплатим, только позднее.
– А гарантии где?! – сорвавшись, завизжала тетка Новинетт, чуя слабину противника.
– Расписка устроит? – вежливо встряла я в беседу. – Поживем пока в кредит…
– Если у вас нет ни гроша, нищенки, зачем в приличную гостиницу суетесь? – гневно вопила толстуха, гневно тряся складчатым подбородком.
– Мы торопились доставить раненого, – охотно пояснила рыжеволосая, – и не имели возможности и времени выяснить, приличное ваше заведение или не очень…
– Что, ты еще сомневаешься? – окончательно взбеленилась Бабетта, и в мою душу закрались небезосновательные подозрения, что зловредная тетка вознамерилась поставить беззащитных путешественниц на счетчик и уже накидывает проценты.
– Кстати, за медицинские услуги, своевременно оказанные пострадавшему, тоже прикажете нам расплачиваться согласно установленного прейскуранта? – ехидно поинтересовалась я.