– Самое главное чуть не забыл! У меня для вас подарочек припасен.
Истрат выволок из-за пазухи мятую домотканую тряпку не первой свежести и начал совать ее мне в руки.
– Что за портянка? – брезгливо отодвинулась я.
– Возьмите, не пожалеете, – причитал маг, – надоела до смерти!
– Классный презент – на тебе, боже, что нам негоже! – скуксилась я.
Дед встряхнул холстину и… мы присели от неожиданности: непонятно откуда раздалось покашливание, будто кто-то прочищал горло.
– Раз-раз-раз… Проверка связи! – грубый мужской голос крепчал. – Ты на кого клешни гнилые растопырил, раздолбай бородавчатый!
– Что это? – шепотом вопросила испуганная Белла.
– Скатерть-самобранка, – обреченно шепнул Истрат.
– Что ты говоришь? – удивилась я. – Я всегда была уверена, что скатерть-самобранка, сказочный артефакт, безвозмездно угощает всех желающих национальными блюдами русской кухни!
– Эта тоже угощает, – вздохнул ветеран, – отборной бранью. Ей даже повода не надо, чтобы ругнуться, потому и самобранка.
– Да, лается будь здоров, – позавидовала Диана. – А где у нее рот?
– Или встроенные динамики? – заинтересовалась я технической стороной дела.
– Вот бы знать, – озадаченно почесал седую макушку Истрат. – Вопит, и все…
– Может, магия какая? – высказалась Изабельда и пытливо поколупала ногтем переплетение грубых ниток.
– Эй, фуфыра крысохвостая! Чего зенки раскорячила?
Обозлившись, Гюрзенкранц скомкала грязную вопящую ветошь и затолкала под кровать, для надежности придавив сундучком, что значительно приглушило изливающиеся на нас потоки инсинуаций.
– Выбросить! – предложила я радикальный метод решения назревшей проблемы.
– Пробовал, – потупился Истрат, – не получается. Пес неизменно приволакивает скатерть обратно.
– Чем эта злобная рухлядь привлекает моего питомца? – недоумевала я.
– Эта штука может нам пригодиться, – внесла рацуху Диана.
– Конечно, – ухмыльнулась я, – если на нас нападут, отбрехается запросто.
Не дослушав, притомившийся старикан прикорнул, уронив голову на груду вышитых подушек.
* * *
Наутро сияющая Бабетта поделилась своей радостью: вчерашняя выручка только за спиртное с лихвой окупила все расходы.
– Значит, мы свободны? – наивно намекнула Белла.
– Конечно-конечно, – торопливо закивала не в меру честная трактирщица и тут же приступила к хватанию нас за руки и просительному заглядыванию в глаза: – Останьтесь на несколько дней!
– Уговорили, – важно задрала я нос, – увеличим прибыльность бизнеса. Только обеспечьте нас в дорогу всем необходимым!
– Любое желание исполню! – горячо заверила толстуха, но, спохвативись, уточнила: – В пределах разумного, разумеется. И вторая просьба…
– Что еще? – недовольно приподняла одну бровь Белла.
Решившись, Новинетт заискивающе подмигнула:
– Обучите нескольких девушек вашим экзотическим танцам!
– Передача знаний и умений подрастающему поколению – святое дело! – ликовала я. – Открываем «Фабрику звезд» провинциального пошиба!
Предварительная договоренность была достигнута. Я, не откладывая дела в долгий ящик, занялась хореографией. Белла тосковала по утраченному имуществу, а деятельная Диана отправилась в баню, чтобы выстирать ушлепанную подозрительными пятнами скатерть-самобранку подальше от чужих глаз и, главное, ушей (одна из впечатлительных представительниц местного обслуживающего персонала грохнулась в глубокий обморок, едва услышав замысловатую ругань).
Не знаю, какими словами крыла языкатая тряпка добровольную прачку, однако хладнокровная рыжая выполоскала-таки из холстины лишнюю дурь. Дар речи скатерка не утратила и, будучи вывешенной на заборе, голосила, будоража всю округу:
– Ой, спасите, люди добрые, сильны рыцари да скромны девицы! Уж топили меня, колотили меня, мыльной пеной замучить пыталися! Пострадала я за правду-матушку, за простой народ, за отечество!