Это прочувствованное причитание наводило на мысль о русских корнях ткачей, сварганивших болтливое полотно. Причем, если раньше скатерть басила, то теперь надрывно, по-бабьи верещала.
Зацикливаться на этих несуразностях было недосуг, и я занялась неотложным делом, а именно – навестила больного.
День определено складывался удачно: лекарь, чрезвычайно гордясь собственным профессионализмом, сообщил, что сэр Габриэль очухался! Ворвавшись в изолятор, я склонилась над раненым. Полупрозрачные веки затрепетали, бледные губы неуловимо шепнули:
– Это вы, леди Элен?
– Я, собственной персоной! – взвизгнула я, с трудом сдерживая инстинктивный порыв радостно потрясти приятеля.
– Это вы меня спасли? – с усилием, бледно улыбнулся он. – Помню, везли на лошади…
– Да, типа того, – вдруг смутилась я, припомнив, что сама и была той самой лошадью. Я ловко сменила тему: – Болит?
– Вовсе нет, – мужественно, как истинный рыцарь, заверил ученик герольда.
– Кто на тебя напал, Гаврила? – приступила я к допросу потерпевшего, вспомнив о главном.
– Не видел, – поморщился сокрушенно сэр. – Меня ударили по затылку и, ели бы не шлем…
– Ясненько, – сказала я, хотя на самом-то деле ни черта не было понятно. – Что-нибудь пропало?
– Ничего, – недоумевал молодой человек. – Я возвращался к королю, выполнив одно весьма деликатное поручение…
– Можешь не оглашать, – отмахнулась я., – понимаю, государственная тайна.
– А ценностей у меня не было, – подытожил Габриэль. – Даже доспехи поленились снять!
– Остается предположить, что неизвестный вандал вырубил тебя точным ударом по черепу чисто из любви к разбойничьему искусству, чтобы не терять квалификации!
– Запросто, – легко согласился царедворец. – Знаешь, сколько психов по лесам шастает! А еще преступники беглые...
Накормив не собирающегося в обозримом будущем помирать Гаврилу куриным бульоном, я заботливо подоткнула одеяло и на цыпочках удалилась.
…Диана с Беллой привычно переругивались.
– Сиди тут, с этим сбродом! – гневно пищала самодурка. – А я немедленно отправлюсь в дорогу!
– Без охраны, госпожа? – ужаснулся Истрат. Знал бы он, что уже успела претерпеть его шефиня!
Белла слегка призадумалась, а я озвучила компромиссный вариант:
– Подождем несколько дней и, когда поправится Гаврила, двинемся в столицу большим отрядом.
– Правильное решение, – одобрил разумный старик.
– Этот придурок в латах себя не смог защитить, – презрительно плюнула озверевшая от тоски по дому Изабельда, – где уж ему о других заботиться!
– Мы и сами не промах, – заверила рыжая бестия, – сумеем за себя постоять. И все же, чем нас больше, тем безопаснее путешествие.
– Тебе лучше знать, – подколола белобрысая, – ты у нас прославленная бандитка и грабительница с большой дороги!
Диана набрала в легкие побольше воздуха, дабы повести перепалку по второму кругу, но я решительно оборвала прения, обратившись к рыжей:
– Отстань от нее. Пусть себе топает. До первой лесополосы…
Белла сразу увяла, проворчав по инерции:
– Вечером снова придется кривляться перед грязными крестьянами?
– Чего возмущаешься? – удивилась я. – Кажется, тебе понравилось сольно выступать – вон вчера как лихо отчебучивала!
Гюрзенкранц смутилась, не рискуя обнаружить в своей многогранной личности порочные наклонности.
– Я туфли порвала! – прохныкала она.
– До дыр протерла? – поразилась я. – Новые наденешь!
* * *
Трубный глас скатерти-самобранки привлек огромное количество любопытствующих, поэтому местный ночной клуб был забит до отказа. Наш скромный хореографический коллектив стихийно удвоился, музыкантов нашли аж троих, и выступление имело шумный успех. Когда гром аплодисментов, буйный топот и одобрительные выкрики пошли на убыль, расшалившаяся Диана приволокла в зал охрипшую скатерть и набросила ее на стол. Один из мужчин, споткнувшись, плесканул на отбеленное полотно красного вина, за что незамедлительно схлопотал увесистый подзатыльник от скорой на расправу рыжеволоски. А скатерть, в которой что-то перемкнуло, затянула частушки на два голоса: