Я так торопилась слинять, что споткнулась о торчащий из земли корень. Упав на острый камень, я располосовала ладонь. Чертыхаясь и обливаясь кровью, я вцепилась в первую попавшуюся молодую монашку и строго спросила:
– Где тут у вас поликлиника, больница, лазарет, медпункт, в конце концов?
Бедняга, подвергшаяся нападению кровавой маньячки, испуганно ежилась, не понимая, чего от нее хотят, и боялась поднять глаза (неужто я такая страшная?). Я решила подступиться к проблеме с другой стороны и терпеливо (кажется, в запасе у меня есть еще литра три крови) сообщила:
– Мне срочно нужен доктор, врач, медик, хоть фельдшер-акушер или даже ветеринар, целитель, лекарь! – пыталась достучаться я сознания тугодумки.
– А! – осенило монашенку в тот самый момент, когда я близка была к членовредительству, чтобы идиотке поневоле пришлось бежать в травматологичку, а я бы «села ей на хвост». – Лечебница там! – она кивнула в сторону стоящего на отшибе унылого сарая без окон, зато с дверью.
Я, отпустив трясущуюся дурочку, заспешила в указанном направлении. В здании я никого не обнаружила и принялась громко вопить:
– Эй, кто-нибудь дома? Я спрашиваю: эй, кто-нибудь дома?
В одной из комнатенок, слабо освещаемой кривой сальной, мерзко вонючей свечкой, я разглядела нечто, валяющееся на деревянном топчане и накрытое простыней. Подкравшись поближе, я убедилась: передо мной – иссохший труп. Ну не может живой человек так выглядеть! Попала я, по всей видимости, в мертвецкую. Только я собралась оставить мумию в гордом одиночестве, как она довольно резво откинула пергаментные веки и воззрилась на меня совершенно осмысленным взглядом мутных желтых глаз. Я набрала в грудь побольше воздуха, чтобы завизжать от души, а мумия разлепила синие узкие губы, просипев:
– Кровь!
Широко раскрыв совершенно беззубый рот, покойник поймал сорвавшуюся с моей разорванной ладони тяжелую каплю.
– Так ты живой? – сообразила я, поняв, что больной находится в крайней стадии истощения, но в мир иной отъехать не спешит. – Тебя совсем не кормят?
– Кровь! – однообразно бормотал полутруп.
Жизнь потихоньку возвращалась к нему, он даже смог слегка привстать и выпростать из-под покрывала палкообразные руки. Неожиданно вцепившись в мою кисть холодными и твердыми пальцами, сумасшедший пациент с силой, которую трудно было подозревать в тщедушном теле, подтянул мою ладонь к своему лицу. Не успела я пресечь вампирские наклонности психа, как он начал жадно облизывать ранку сухим шершавым языком.
– Ты чего?! – попыталась я урегулировать конфликт, вырывая руку. Смутно я подозревала, что лечебница явно психиатрическая, а я ненароком попала в палату для особо буйных. Так вот почему окон нет! И дверь надо было запирать покрепче!
– Не бойша, не заразишша! – прошамкал человек, отпуская мою многострадальную конечность.
– У тебя что, слюна – антисептик? – поразилась я, разглядывая ладонь с едва заметным шрамиком – не только кровь остановилась, но и рана мгновенно зарубцевалась! – А ты любые болезни лечишь? – заинтересовалась я.
– Я шовшем не лещу, – прошепелявил умирающий, облизываясь узким длиннющим языком от ямочки на подбородке до кончика горбатого носа. – Ошень хотелошь пред шмертью кровушки!
– Сбылось твое последнее желание, – утешила я.
—Я отблагодарю! – предупредил уже бодрее больной. Его щеки прямо на глазах порозовели и даже округлились.
– Не надо! – отшатнулась я, не в силах даже представить, в какую форму отольется признательность чокнутого своей невольной спасительнице.
Я почему-то считала беззубого любителя гемоглобина мужчиной, хотя, судя по внешности, он с таким же успехом мог оказаться и женщиной: редкие седые космы, глубокие каньоны морщин и плоское, как доска, тело, ровно накрытое простыней – нигде не топорщится.
– Тебя как зовут? – осторожно поинтересовалась я.
– Шакща, – охотно представился собеседник, нисколько не прояснив мои сомнения относительно его статуса.
– Э-э, послушай, мне, пожалуй, пора, – осторожно намекнула я, делая шаг назад. – Засиделась я здесь… А я тоже в вампира превращусь?! – вдруг запаниковала я.
Неожиданно выбросив длань (вот уж действительно длинная!), Шакща (интересно, как имечко переводится на нормальный язык?) перехватил меня и, заставив наклониться, смрадно зашептал: