Разом умолкнув, подружки побрели за Гаврилой. Тушканчик, что, в принципе, было не в его собачьих правилах, замыкал шествие и брел, поджав куцый хвост. Вообще-то, несмотря на данную клятву, у меня за пять минут раз сорок возникал соблазн плюнуть на все и убраться восвояси. Однако любопытство склонило чашу весов в нужную сторону: интересно, в чем тут загвоздка?
Двигались вперед мы очень осторожно, чутко прислушиваясь к своим ощущениям, но ничего особенного не замечали.
– Кажется, деревья выросли не сами по себе, – заметил наблюдательный алхимик, – посажены ровными рядами.
– Точно! – обрадовалась я. – Стоят, как по линеечке.
– А в глубине этого рукотворного парка, – подхватила инициативу глазастая экс-разбойница, – виднеются строения.
– Арки, колоннады и портики, – охарактеризовала архитектуру образованная Гюрзенкранц.
– А склеп где, я спрашиваю? – подступила я к всезнайке вплотную.
Притихший ненадолго ветер взвыл с новой силой, опять всем стало не по себе. Я почувствовала, как непроизвольно задергались мои конечности и выдохнула:
– Уматываем!
Преодолевая нервный тик, мы понеслись к спасительной границе аллеи. Немного не успели, к сожалению – нас накрыло с головой холодной волной слепого ужаса. Никогда не переживала такого безысходного отчаяния! Казалось, жизнь вымывается из моего безвольного тельца по капле. В голове невыносимо звенело.
Задыхающийся старик вдруг вскрикнул и, схватившись за грудь, начал оседать на землю. Я неловко подхватила соратника и с помощью Габриэля выволокла в безопасное место, подальше от эпицентра ужаса. Страх схлынул, злобные тиски разжались, и я принялась активно действовать, приводя пострадавшего в чувство.
Усилия увенчались успехом: сомлевший Истрат очнулся и с трудом приоткрыл глаза.
– Двигаться можешь? – тревожно поинтересовалась я, подозревая, что у старика приключился инфаркт или инсульт. – Что болит?
– Сердце прихватило, – прошептал престарелый ученый посиневшими губами, – уже почти совсем прошло, – перехватив мой испуганный взгляд, торопливо заверил он, стараясь не морщиться.
– Жить будешь, – облегченно вздохнула я.
– Что это было? – едва придя в себя, проявил исследовательский интерес Истрат.
– Наверное, вокруг могилы яд рассыпан, – предположила самое худшее мнительная Изабельда, – и ветром разносится.
– Тогда яд надо подсыпать постоянно, – заспорила, как обычно, Диана, – слишком быстро выветривается.
– Верно, – согласилась я, – в случае отравления почвы вся местность постепенно была бы заражена, а на самом деле жуткие симптомы реально проявляются только вблизи могилы.
– Во время порывов ветра, – заметил дотошный алхимик, достаточно оживший.
– Ничего не понятно, – честно созналась я. – Как с этой напастью бороться?
– Заткнуть нос платком, залепить уши воском. И бегом, – предложила утопический вариант Диана.
– Бесполезно, – авторитетно заявил Истрат, – оно, это неизвестно что, действует на весь организм сразу.
– Не через органы чувств, – задумалась я, – как бы пронизывает все тело.
– Будто через него прошло привидение, – зловеще произнесла Белла.
– Ты-то откуда знаешь? – всплеснула я руками. – Признайся, дорогая, как на духу: ты всю сознательную жизнь по замкам шатаешься, хоть раз столкнулась нос к носу с неприкаянной душой?
– Н-ну, нет…– смутилась Белла, – но говорят…
– Средневековый фольклор, – отмахнулась я. – Нас сейчас интересуют реальные факты.
– Давайте, думайте быстрее, – намекнула прозрачно Диана, – дело к вечеру.
– Интересный концерт, – озлобилась Белла, – нам, значит, думать надо, а ты ворон считать будешь?
– Заткнитесь, – цыкнула я на склочниц, заметив, как Габриэль пытается встрять в беседу.
– Знаете, на что это похоже? – выпалил молодой человек. – На «голос моря»!
– Ты еще и моряком побывать успел?! – восхитилась блондинка, кокетливо строя глазки, не столько с целью охмурить, сколько для поддержки реноме и подтверждения квалификации.
Гаврила смутился, я наморщила лоб, стараясь отловить смутные, вертко ускользающие мысли, как-то связанные с данным словосочетанием.