— Какие? Зачем?
— Обыкновенные. Защищаться.
И повернулся на бок.
Его просьбу я передал Аделаиде; она поогрызалась, но послушно отправилась куда-то. Я видел, что она страшно боится грядущей ночи.
Сгустились сумерки. Проснулся и поднялся Лесик, стал помогать Аде. Вдвоем они натаскали целую гору камней, кирпичей, металлических прутьев. Лесик сказал:
— Тебе нужно поспать, Артем, иначе ночью ты не боец. Меня некоторое время не будет, вы не волнуйтесь... Мы забыли кое-что важное. Без этого нам, пожалуй, не отбиться... — и он заискивающе посмотрел на Аделаиду.
— Сбегаешь, пидарюга, — сказала она.
— Я вернусь, — и он начал быстро взбираться на пригорок за мостом.
— Он нас бросил. — Ада села у костровища и обхватила голову руками.
Но Лесик вернулся. Три часа спустя, когда совсем стемнело и похолодало, но небо было чистое, усыпанное звездами, он пришел и принес в грязном черном пакете две бейсбольные биты и три тяжелых мощных фонаря с заряженными аккумуляторами. Все это он вывалил у костровища.
— Спортмагазин на Котовского разграбили почти полностью, — сказал он. — Можно сказать, я унес последнее. Фонари очень нужны. Эти твари боятся света. Одна бита тебе, — он протянул дубину повеселевшей Аде, — другая мне. Для ближнего боя. Постараемся не подпустить, у Артема вон какие пушки, да и камней мы натаскали... Но бог его знает, как пойдет. Они наверняка навалятся числом не меньше нескольких сотен. Главное — держаться вместе и под защитой света.
— Что в городе? — спросил я.
— Хреново. Было плохо, сейчас еще хуже.
— Такты уверен, что таинственные они придут?
Он так молчал, что теперь и мне стало страшно.
— Они уже в пути. Не хотел говорить, ну, да что там... Стойбища Дикаря больше нет. Прошлой ночью все погибли.
Аделаида замерла.
— А... Дикарь?
— Я же сказал — все!!! — Я видел, как неумело он старается заглушить свой страх.
— Так кто же это все-таки? — спросил я. Никакого Дикаря я не знал, поэтому оценить масштабов потери не мог. — Лангольеры?
— Поменьше читай Кинга. Есть кое-кто пострашнее... потому что более реальный. Ты поспал?
— Два часа.
— Этого мало. Ты должен отдохнуть основательно. Они все равно явятся после трех, когда самый глубокий предутренний сон. Они уже знают...
Костерок уютно потрескивал, за ним следила Аделаида. Я устроился в глубине, под мостом, на теплой земле — над самой теплоцентралью. Лесик улегся рядом.
— Не проспим? — спросил я.
— Нет, — уверенно сказал он. — Надо было, конечно, уходить... Мы же мирные люди... Нас бьют — мы закрываем голову руками и бежим... Сгоняют с места — уходим. Но, знаешь... Ты пришел — и впервые в жизни мне показалось, что это неправильно...
— Я не мессия, — засыпая, сказал я.
— Никто так и не считает. Просто почему-то именно сегодня я понял, что нужно хотя бы попробовать защититься. Мы же люди... И нельзя всяким тварям позволить безнаказанно нас уничтожать. Так не годится. И еще я подумал...
Под его бормотание я уснул. Впервые за несколько дней — крепко и без сновидений.
— Артем... Артем! — звала Ада. — Проснись. Они идут.
Я мгновенно вскочил, подхватил лежащий рядом автомат. Аделаида стояла у самого края навеса, но не выходила из-под моста. Лесик был с противоположной стороны, зорко вглядываясь в плохо освещенную набережную.
— Смотри! — вдруг страшно закричала женщина и выбросила вперед руку. — Вот они!
Господи, что могло внушить ей такой ужас? Я подошел и встал рядом.
Впереди, метрах в пятидесяти или больше, со склона на набережную сползала огромная, темная шевелящаяся масса. Я пока не мог понять, что или кто это. Вот хвост этой странной фигуры достиг набережной, и вся фигура медленно двинулась в нашу сторону.
Аделаида, казалось, была заворожена этим зрелищем. В опущенной руке она держала камень, а другая рука все еще была вытянута в сторону надвигающегося нечто.
— Что это? — спросил я.
Она повернулась ко мне. Взгляд ее был совершенно безумным.
— Крысы, — сказала она.
— Тьфу, черт! — не сдержался я. — И только-то?!
— Внимание! — сказал Леонид со своего фланга. — Есть движение. Расстояние — чуть больше тридцати метров... Адка, дура, не стой столбом, возьми биту и включи фонари! Да не трогай, пусть лежат именно так, как я их расположил... Артем, подпусти до двадцати метров и открывай огонь одиночными. Целься в голову колонны, главарь должен быть с твоей стороны. Адка, ты нужна мне здесь, у себя Артем справится...
Ада перебежала к нему.
Да вы с ума сошли, хотел сказать я, но насмешка застряла у меня в горле. Колонна вошла в зону тусклого света фонаря, и мне стало по-настоящему страшно.
Это и вправду были крысы, но какие-то странные. Самая маленькая размером с котенка, самая большая — с пуделя. Во главе колонны семенил совсем уж мутант: огромная тупорылая крыса, похожая на бультерьера. И у всех тварей без исключения были ощерены их пасти, открывая — даже на взгляд с моего расстояния — жуткие клыки и зубищи. Вот это повезло!.. Действительно — порождения ночных кошмаров. Не этих ли крыс видели Сергей и Полина, когда возвращались в город?
— Леонид! — крикнул я, обернувшись. — Я точно знаю: крысы сами без причины не нападают на людей. Давайте пропустим их, они пройдут мимо!
— Ты не понял, — сказал он. — Вчера ночью они напали на стойбище Дикаря. Убили и сожрали всех. Восемь здоровых мужиков... А сейчас окружают нас. Ада, приготовься. Артем, убей главаря.
— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь... — пробормотал я и прицелился в голову колонны. Убить такую здоровую тварь не составит труда.
Но за мгновение до выстрела одна из больших крыс, бежавшая справа от главаря, прыгнула вперед и приняла пулю на себя. Я не поверил своим глазам. Что за хрень?! Откуда они знают о самопожертвовании?!
Колонна, обтекая тело убитого товарища, двигалась вперед.
— Бросай! — закричал Леонид.
Я, уже не оглядываясь на них, открыл огонь одиночными, но по-прежнему не мог попасть в главаря: он то уходит от пуль, и под ними падали соратники, то его закрывали своим телом другие твари.