Резак нахмурился. То ли моя версия его не впечатлила, то ли сказал я слишком много слов, которых не было в учебном фильме о Полигоне.
– Мужчины, а вам не кажется, что мы слишком много говорим? Взрыв слышали все твари в округе. – Милену заботили насущные проблемы. – Кого-то грохот отпугнул, но сюда обязательно придут те, кто не прочь поживиться падалью.
Ни я, ни Резак не стали с ней спорить.
Мы поспешили к деревьям, каждый думая о своем.
Мистер Гамбино никогда не засматривался на жен друзей по одной простой причине – он терпеть не мог женщин.
Женщины крикливы, тупы, слишком много о себе думают, они дерутся, они сопротивляются, они… Короче говоря, Адольфо не приходил в восторг от слабого пола.
Чтобы создать имидж героя-любовника, не пропускающего ни одной юбки, он нанял в секретарши проститутку, взаимности которой якобы домогался на глазах у подчиненных. Но только якобы. Общество еще не доросло до того, чтобы принять потребности столь высокоорганизованных существ, как Адольфо. Его сексуальные потребности до сих пор почти во всех странах мира уголовно наказуемы. Где-нибудь в Йемене, к примеру, мистера Гамбино уже уронили бы с самого высокого здания, посчитав, что забросать его камнями – слишком гуманно.
Очнувшись, Адольфо унял головную боль парой таблеток аспирина и стаканом граппы. Он запер склад и обнаружил, что его новенькую спортивную тачку угнали. Это привело его в бешенство. Он рвал и метал, орал на здоровяка-ниггера, который был настолько туп, что позволил угонщику беспрепятственно убраться с охраняемой территории.
Пришлось вызвать такси. Он едва втиснулся в эту обшарпанную душегубку с треснувшим лобовым стеклом. А как же омерзительно в салоне воняло дешевым табаком! Адольфо был на грани сердечного приступа. Срочно нужно было спустить пар. Срочно!
К счастью, как раз на сегодняшнюю ночь у него запланировано посещение одной закрытой вечеринки, где соберутся только единомышленники, только свои.
Он достал сигару.
– Куда едем, дорогой? – осклабился очень смуглый бомбила, продемонстрировав безупречную нержавейку зубных протезов на обеих челюстях. Из-под его яркой шапочки торчали пучки мелких косичек.
Мистер Гамбино слышал, что бойцам элитного спецназа намеренно вырезают гланды, удаляют аппендикс и меняют родные зубы на искусственные, чтобы в рейде по тылам противника не приходилось отвлекаться на досадные мелочи. Бомбила из бывших спецов? Что ж, тем лучше. В этом городе никому не помешает опытный телохранитель. Пусть даже на время поездки.
– Померки, бывшая школа номер… э-э… имени Макаренко, – сообщил желаемые координаты мистер Гамбино. – Там открыли частный детский дом. Хочу внести пожертвование.
Улыбка сползла с лица бомбилы. Он знал, куда клиент собрался. И главное – зачем клиент едет в детдом. В этом городе невозможно что-то скрыть от жителей.
– Плачу вдвойне, – поспешно добавил мистер Гамбино.
Скривившись, бомбила едва заметно кивнул.
И такси отправилось-таки в путь по темным улочкам Вавилона.
Настроение у Адольфо чуть улучшилось. Всем своим грузным телом он растекся по дерматину сиденья.
Его неприятности закончились, остаток ночи он проведет в неге и чувственных удовольствиях.
Зацепившись за корень – и откуда он только взялся?! – я в очередной раз упал.
Мне было плохо, так плохо, что хоть отпевай.
Я ненавидел чертов Полигон, где все так и норовило сделать мне больно, поставить подножку, ударить облаком мошкары в линзы очков и расплющиться на них склизкими маслянистыми пятнами, ухудшающими обзор чуть ли не до нуля, ну или еще как напакостить!..
Но больше всего я ненавидел Полигон за то, что Резаку в нем было хорошо.
Блондинчик-«африканец» чувствовал себя тут точно килька в томатном соусе, как он сам в этом признался. Только мы зашли под покров леса, рот его вновь открылся, будто держать его в закрытом положении не позволяли мощные пружины. Ему тут лучше, чем в Вавилоне, где вся власть принадлежит кланам, вообще лучше, чем среди людей. Среди деревьев ему, видите ли, дышалось легче, во всю грудь прямо-таки дышалось.
– И во все бронхи с трахеей? – не удержался я.
А эта сволочь мне в ответ лишь эдак снисходительно улыбнулась, хотя ухмылку под маской респиратора я уж точно высмотреть не мог.
Тля меня заешь, да Полигон просто заодно с Резаком!
Глядя на парня, уверенно скользящего по кабанье-бэтэрной тропе, я понял: блондинчик смог бы здесь жить, из него получился бы отличный сталкер. Я не завидовал ему, нет, просто острее чувствовал, что Макс Край уже не тот, что молодым везде у нас дорога, а старикам везде у нас почет…