Роман в последний раз оглянулся на железобетонную коробку с закопченным фасадом. Ясно, что бравый десантник уже не выйдет… Он наверняка уже превратился в безмозглую куклу с перекошенным лицом.
«Черт тебя побери, турист недоделанный… Хотя я ведь тоже не знал! И черт бы побрал начальников вместе с их секретностью! Мог бы Шепелев объяснить мне раньше, ради чего все эти предварительные звонки, и чем занимаются в Леспромхозе?! Тогда я не отпустил бы туриста просто так…»
Обратный путь выдался намного тяжелее пути в Зону. Разумеется, оставлять за спиной товарища, чья судьба неизвестна, и помочь которому нет никакой возможности — уже камень на сердце. Плюс еще один на самодельных носилках, наскоро сооруженных из подручных материалов, и у него шансы «доехать» живым весьма зыбкие. А тут еще проводник упорно не желал придерживаться прежнего маршрута, начал истерить на тему «в Зоне нельзя возвращаться по своим следам» и тем самым изрядно накрутил Силантьеву и без того вздрюченные нервы. Носилки с Гавриловым оттягивали руки, силы таяли, ни малейшего желания препираться с проводником не было, лишь бы скорее добраться до периметра. Силантьев в конце концов поддался на вопли Воронка, и махнул рукой — мол, выбирай маршрут на свое усмотрение. Но едва успели пройти по новому маршруту с километр, как уперлись невесть во что. Словно в стекло. Невидимая преграда не позволяла продвинуться ни на шаг. Взмокший и побледневший Воронок мелкими шажками двинулся вдоль «непускающей стены» — почему-то эта не причиняющая никакого вреда аномалия напугала его гораздо больше опасной «воронки» или «электры». Хотя причина его испуга выяснилась довольно скоро — проводник бормотал себе под нос: «Ведь не было тут ее, не было, а до выброса еще два дня!»
«Ну не должна была она сместиться!» — Воронок сверкал на Силантьева шальными глазами. «Крышу у него повело, что ли, — с раздражением подумал тогда Роман. — Еще не хватало проблем со сбрендившим проводником!» Истерика, как известно, никого до добра не доводит; вот и Воронка не довела. Едва отыскав обход вокруг «непускающей стены», парень слишком обрадовался, расслабился и потерял бдительность. Не «прокинул» как следует тропу перед собой, запустил гайкой метров на пять вперед, и уверенно ломанулся по казавшейся безопасной, хорошо утоптанной земле. И ушел по колено в землю. Сразу, как будто в сугроб шагнул. Еще секунда — и он погрузился в совершенно гладкую, нигде не осыпающуюся внутрь землю уже по бедра.
Носилки еле успели более-менее аккуратно опустить на землю; Силантьев упал на брюхо и пополз к тонущему проводнику, словно по хрупкой льдине, пытаясь дотянуться до Воронка рукой: «Ром, держи меня за ноги!» Его опорная рука уже начала вязнуть, а до проводника было еще больше метра. «Ляг! Расслабься, не дергайся! Ляг и ползи вперед!» — орал Силантьев, но обезумевший от ужаса Воронок, похоже, не понимал его слов, бился в «топи» и погружался все глубже и глубже. Когда его голова торчала над землей всего наполовину, Роман рывком отволок Силантьева назад, на твердое место, выпустил ноги напарника и схватился за «Винторез». Выстрел разнес уже почти совсем погрузившуюся в «топь» голову Воронка. Силантьев отполз от края аномалии, и перевернувшись, увидел перекошенное и белое ромкино лицо. «Да я подумал… Вдруг он там не умрет… Вдруг так и останется — живой, там… И не вытащить… Это ж не нормальное болото, это ж черт знает что такое!» — тяжело дышал Роман, яростно выплевывая фразы. «Рома! Рома, спокойно! — рявкнул Силантьев. — Выбираться надо, а не орать! И мы будем выбираться! Спокойно, внимательно, и без спешки.» Он ткнул Романа кулаком в бок, указывая на Гаврилова — мол, хоть при раненом-то не паникуй, он напуган куда больше тебя.
Медленно и осторожно, чуть ли не нащупывая каждый шаг, начали выбираться. Благо, карта была… И предыдущий маршрут еще не забыли… Сверившись с картой, решили чуть срезать угол и вернуться на прежний маршрут — к чертям сталкерские суеверия, они уже довели Воронка до беды! Но выйти на прежнюю тропу не смогли — то ли просто не нашли ее самостоятельно, то ли Воронок был прав, и Зона неожиданно и стремительно изменилась… Роман тащил носилки сзади. Серое, обескровленное лицо, скорчившееся тело… На каждый невольный толчок и резковатое движение носилок Гаврилов отзывался хриплым стоном. И при всем при том он оставался в сознании. «Уж лучше бы отключился», — думал Роман. — «И сам бы ничего не чувствовал, и мне бы проще…» Он пытался говорить что-то ободряющее о том, что они непременно выберутся, но получалось фальшиво — Роман и сам в это не слишком-то верил… Он счел за лучшее умолкнуть. И с него, и с Силантьева градом лил пот, а ноша гнула к земле.
Потом перед ними оказалась негустая рощица, которую точно не проходили по пути в Зону. Значит, все-таки они намного отклонились от маршрута… Когда углубились в рощу, буквально на головы им свалились какие-то невиданные прежде твари, похожие на уродливых кошек, разве что раза в полтора крупнее. С такой же, как у собак, облезлой шкурой в язвах и клочьях шерсти; но безволосые морды больше напоминали кошачьи.
Уродцы подкрались бесшумно и градом посыпались с веток, заскребли по комбезам длинными тонкими лапами. Но двое стоящих на ногах людей их, похоже, интересовали мало — но вот бессильная и легкодоступная добыча на носилках… Да плюс к тому же тварей наверняка приманивал запах крови. Сверху обрушилось десятка два кошаков.
Несколько уродцев промахнулись мимо Ромки и брякнулись на землю; а вот Силантьеву не повезло — двое повисли на нем, вцепившись когтями в маску. Еле оторвал… Вместе с клочками прорезиненной ткани… «Дррраные коты!» — прорычал он, выпуская очередь сначала вслед им, а потом вверх, по веткам. Но, конечно же, бесполезно — верткие твари уже бросились врассыпную. Ладно еще, трусливые оказались… От звука выстрелов сразу пустились наутек… Существенного вреда они вроде бы не причинили, разве что расцарапали Гаврилову лицо — а глаза он смог вовремя прикрыть руками, ладно еще, хоть на это сил хватило.
Роман залил быстросохнущим клеем порванную маску напарника. Озабоченно нахмурился: неизвестно, насколько герметично получилось. Силантьев и сам это понимал. Но также понимал и то, что паниковать — бесполезно; единственное, что зависело сейчас от них — это как можно быстрее продвигаться к периметру.
Они вышли. Правда, путь занял намного больше времени, чем рассчитывали; кое-где идти пришлось буквально на ощупь — пробирались сквозь облако молочно-белого тумана, который сгустился над дорогой так внезапно, что оказавшись в нем, поворачивать назад или искать пути обхода было уже поздно. Но ничего, выбрались, умудрились даже в тумане ни в какую аномалию не влететь… Силантьев сразу, прямо с военной базы коротко отзвонился и доложил о провале операции; естественно, оба посланца ходили мрачнее тучи. Теперь им оставалось отбыть положенный карантин после выхода из Зоны, прежде чем возвращаться домой.
Гаврилов был очень плох; даром что донесли живым, было сомнительно, что он вытянет. И почему-то ему особенно заметно поплохело вскоре после выхода из области тумана… В госпитале он протянул еще от силы часов двенадцать. Андрей и Роман чувствовали себя вполне сносно и недовольно бурчали, сидя по больничным палатам; честно говоря, им не терпелось поскорее убраться подальше от этого места. Но на второй день карантина Силантьев слег. Поражение центральной нервной системы наступило очень быстро — у него начались судороги, а вскоре парализовало всю правую половину тела. Перепуганные медики и Романа тоже заперли в изолятор — но с ним все было нормально. «Порванная маска и тот туман… Наверняка какой-то газ…» — твердил им Ромка.
Домой он возвращался один. Силантьев выжил, но эта жизнь вряд ли была лучше быстрой смерти. Пока он оставался в госпитале, и перевезти его домой можно будет еще не скоро…
А Роман всю обратную дорогу думал о двух вещах: действительно ли сама Зона мобилизовала свои возможности, чтоб не выпустить тех, кто рискнул подойти к «Вымпелу», а еще — если так, то почему же она его одного все-таки выпустила? Как же повезло тому юному туристу… На него не прыгали зубастые и когтистые твари, в него не стреляли шатуны, он не тонул в «топи» и не рисковал превратиться в спрессованный комок органики. Потому что каждого из этих пунктов было достаточно для того, чтоб турист из Зоны не вышел. Сейчас он, наверное, ходит в свой институт, лазает по Интернету, тискает девчонок, и понятия не имеет, какой участи избежал…