Порою в произведениях художественной литературы секты сатанистов и иже с ними изображают, как развинченную толпу жизнерадостных кретинов, которые собираются вместе только на черные мессы и на другие сатанические службы. Саббаты и, правда, были. И довольно часто. Великолепно отработанные и декорированные праздники для сатанистов. А для Сатаны была работа.
Секта представляла собой великолепно отлаженную организацию с четкой структурой. Структура эта не менялась. Как не менялись и цели организации. Цели простые – служить Сатане. Другое дело – как возможно ему служить. И при ближайшем рассмотрении Малышу показалось, что все способы служения отдают дешевой мелодрамой и садизмом. Впрочем, садизм и сатанизм всегда шли бок о бок.
Задача сатанистов – нести в мир хаос. Именно хаос давал Сатане могущество. Чем больше в мире беспорядка, чем больше эмоций зла. Тем вольнее дышится Сатане в нашем мире. Но такую честь - принимать у себя Сатану – нужно еще заслужить. И жрец старался сделать как можно больше зла в как можно более сжатые сроки. Будто от этого и, правда, зависел приход Сатаны в мир.
Это при том, что самого Сатану вовсе и не спрашивали, хочет ли он покинуть небесные сферы и появиться на шарике, где его именем творят зло и беззаконие. Это считалось само собой разумеющимся. Но Сатана в мир человеческий почему-то не спешил, а его верные поклонники продолжали сеять хаос и весьма преуспели в этом.
Малыш был еще не готов ко всему этому. Он не был готов убивать, предавать, лгать. Вернее, предать можно. Можно солгать, с трудом, но при большой необходимости – можно. Но убивать? Мучить? Видеть, как по рукам течет кровь жертвы, и смеяться, смеяться дьявольским смехом? Нет, Малыш не мог позволить себе такого. Наверное, у него были слишком слабые нервы. Он не мог убивать.
Конечно, он мог открыть свой страх Жрецу, и тот придумал бы что-то. Освободил бы Малыша от кровавых закланий, или, что более вероятно, научил бы его убивать с улыбкой, сделал бы своей копией. Малышу нравился Жрец. Он благоговел перед ним, он чувствовал родство душ и понимал - со временем, возможно, он мог бы стать таким же, холодным и насмешливым исполнителем. Если бы дело было только в страхе перед убийством!
Но это было вовсе не так. Были и другие страхи. Или, скорее, не страхи, а недовольство происходящим в секте. Малыш не был верующим человеком, хотя роль Создателя не отрицал. И потому, наверное, он никак не мог понять, почему, чтобы доказать величие одного властелина, нужно глумиться над другим. Над Богом и его законами.
Жрец знал, что Малыш относится к нему, как отцу или старшему брату - нежно и преданно. И, как бы ни был слаб мальчик сейчас, повзрослев, воспитанный на определенных понятиях и кодексах, он станет таким же, как Жрец. Исполнителем, которому незачем раздумывать над тем, как выполнить приказ. Приказ дан, и этого достаточно. Он должен быть исполнен.
Поэтому Жрец колебался. Колебался ровно столько, сколько было возможно. Бессчетное количество раз ломал он волю таких вот мальчиков, пришедших в секту в поисках сильных ощущений и романтики. Они становились безмолвными исполнителями его воли, преданными секте и только секте. Но Малыш был другим. Сломать его волю значило - сломать все. И Жрец колебался. Колебался настолько, что секта потеряла Малыша.
Он долго раздумывал обо всем. И дело даже не в том, что среди членов секты он не чувствовал себя спокойным и счастливым. Это не имело никакого значения, так же, как и восторженное восхищение Жрецом, страх перед убийством и еще множество причин. Просто Малыш не чувствовал, что Сатана близок ему. Или что он близок Сатане. Эта религия, теория создания зла, не увлекала его больше. И он решил уйти.
Это было сложно, но Малыш и представить себе не мог, что это сложно настолько. Беседа со Жрецом должна была положить конец его сомнениям. Что мог сказать ему Жрец? Он не уговаривал Малыша подумать, нет. Пожал плечами и равнодушно заметил: “В конце концов, жизнь твоя, живи, как хочешь. Пока ты жив, конечно!”. Эти слова можно было принять за намек. А можно было не принять. И Малыш предпочел не заметить стали в голосе Жреца.
Как оказалось – напрасно. Вряд ли секте могло понравиться, что какой-то ее член просто сказал ей “гудбай” и отправился восвояси. Более того, своих строптивых деток секта наказывала, и наказывала сурово. Поэтому в ближайшее время Малыш испытал на себе всю прелесть гнева темного бога. И гнев этот был нетерпим. Малыш сам не понимал, как пережил все это. Но пережил. Не умер. Не сошел с ума. Хоть и был от этого недалеко.