Но это была всего лишь поверхностная охота. Надежда на счастливый шанс, которая угасала с каждой новой неудачей. Впрочем, эта надежда и в самом начале была весьма призрачной, следовательно, ставить на нее слишком много – бессмысленно. У Жана было не только множество знакомых, большинство которых она знала (всего лишь хорошая память на лица, плюс женское обаяние). У него были еще и крепкие друзья, из тех, кто не бросит в беде, пожертвует жизнью ради друга, хотя, кажется, я слишком утрирую, времена, когда отдавали за друга жизнь, давно прошли.
Впрочем, друзья у Жана все равно были, и отыскать их было не многим легче, чем виновника беспокойства Виктории. Но если повезет, – она сможет отыскать и его. А если не повезет, что ж, она поднимет на уши все небо и весь ад, но найдет-таки его. Непременно найдет. Вот с такими мыслями Виктория прогуливалась по парку, время от времени ловя на себе восхищенные мужские и завистливые женские взгляды.
Она уже привыкла к этому, как привыкла и к тому, что служительница зла должна быть великолепна. Великолепна настолько, чтобы сама собой восхищалась. И это получалось. Не всегда, конечно, но было. Она насмешливо улыбнулась светловолосому стройненькому юноше. Он склонился перед ней. Если бы у него была шляпа с перьями, пожалуй, он подмел бы этими перьями дорожку парка. Это была удача. И эту удачу необходимо было использовать.
Они разговаривали долго, очень долго. Виктория выспросила у белокурого рыцаря все, что он знал о Жане. А знал он немало. Жан был, все-таки, одним из лучших его друзей. Белокурый красавчик был осведомлен о жизни Жана. А Виктория умела выпытывать то, что ей интересно. И паренек ничего не утаил. А что ему было таить? Он от Жана знал, что молоденькая дрянь ему небезразлична. Значит, от нее секретов быть не может.
После беседы с белокурым рыцарем Виктория знала все натоптанные тропы Жана, и, следовательно, могла приниматься за серьезную охоту. Она умела охотиться, и теперь ей придется применить все свое умение. Трудно быть хитрой, изворотливой и злобной особой, сейчас у нее душа к этому не лежит совсем. А что делать? Пристали со своим полигоном, как будто у нее других дел нет. Впрочем, как говорится, с начальством не поспоришь.
Вике нужно было обдумать всю информацию, кое-что записать, потому что, хоть у нее и не девичья память, но зачем забивать себе голову лишними фактами? Итак, вот она, путеводная ниточка. Конечно, чтобы найти Жана, ей придется попотеть. Ну, хоть попотеть, хоть не плакать больше. Хотя, кто знает? Порой и слезы – великое оружие. А побегать ей придется еще достаточно много.
16
А смерть все ближе,
Рабов у смерти нет,
Смерть даст покой и вечный свет.
«Ария»
Он сам не знает, почему идет туда. Ему нельзя было, ни в коем случае нельзя было туда идти. В последнее время все пришло в норму. Не было снов и кошмаров, не было угроз, произносимых даже воздухом, не было тревоги, не было боли. Он почти забыл, что когда-то был в секте. Он почти забыл, что секта никогда не отпускает своих детей.
Что там сегодня, в черном храме? Почему он идет туда так спокойно, так безропотно, как будто они будут ему рады? Нет, дети Сатаны ему просто противны. А так как он тоже стал одним из них, он и себя ненавидел тоже. И не мог, не мог замедлить свой шаг, не мог свернуть с пути. Он шел, и ему становилось страшно. Как будто кто-то тянул его туда, в храм беззакония и зла.
Рука его сжимала цепочку с камнем все сильнее, все решительнее. Нет, она не сможет помочь ему, не сумеет. Да и ни к чему. Она не обязана вытаскивать его из неприятностей физического плана. Хватит уже того, что юная злючка на время забыла все их распри и защитила его от ужаса, который щедро дарили ему мастера иллюзий. А против своей судьбы как идти? Что будет, то и будет.
Жрец ждал. Он стоял на пороге, сложив руки на груди и улыбаясь. Улыбка эта была счастливой и одновременно – грустной. Все-таки этот мальчик мог стать не просто рядовым членом секты. Он мог пойти дальше. Но не захотел. Выбрал другую дорогу. Пожалуй, дорогу в ад. Ему было немного жаль Малыша, но эту жалось без труда удалось загнать в глубину души. Оттуда ей не вырваться.
Малыш подошел и замер перед ним. Уйти он теперь уже не мог. Жрец не отпустит.