– Что натворил мой маленький братишка, за что ты его убил?
– Он… Да что лгать-то! Это был приказ. Я не мог ничего сделать!
– Ты убил!
– Да. И если бы пришлось, убил бы еще и еще. Пойми, против хранителя я идти не могу!
В его голосе на мгновение проскользнула истеричная нотка. Впрочем, он тут же улыбнулся:
– Ты все это знаешь сама. Мы с тобой – одно. Ты же поняла.
– Я знаю. Только я очень долго тебя искала.
– Что есть время?
– Обман. – Ответила Виктория и взъерошила его черные волосы. Вроде бы все понятно без слов. Это сильный человек с отточенной злобной волей. Но злобная воля его никогда не обернется против такой же, как он.
21
Мне колдун предсказал печаль.
«Ария»
Поиски, утомительные и бесполезные. Сомнение, зароненное в сердце Жрецом. Жан, конечно, прелесть, но, может быть, в словах жреца и был какой-то смысл? Наверняка был. Да, любви нет, есть всего лишь привязанность. И еще, если бы она действительно нужна была Жану, он нашел бы ее. Из-под земли достал бы, если бы было нужно.
Что бы она ни говорила Жану, все-таки очень сложно было служить женщиной для его удовольствия, казаться беспечной, но быть очень несчастной. Ей нужны чувства, если не реальные, то хотя бы видимость. Конечно, и видимость – насмешка над собой, да и не очень честно, к тому же. Но что было делать? Если истинных чувств нет? Виктории было грустно. Она не могла отделаться от воспоминаний о Жане. Раньше такого не было.
Жан был особенный. Каждый раз рядом с ним Вике приходилось выдерживать две битвы – битву с ним и битву с самой собой. Битва с ним, за право оставаться такой, как хочет она, и с собой, когда первую битву выигрывал он. Это было не только грустно, это было невыносимо. Но до сих пор Виктория каким-то образом умудрялась выносить все это. Каким образом – не знала сама. Знала только, что все, кончились у мышки слезки. Теперь дело за кошкой.
Она искала Жана только потому, что не могла позволить себе проиграть. А сама понемногу начала сходить с ума. Каждую ночь ей снился Жан. Днем она думала о Жане. Слишком много Жана, слишком сильны воспоминания о нем, слишком решительно он вторгается в ее мысли. Конечно, не сам он, где уж ему. Но воспоминания о нем. Хорошая память порой – настоящее проклятье.
Смешно, она ищет кого-то, кого не может забыть, хладнокровно расставляет ловушки, потому что его власти достаточно, чтобы заставить ее потерять его. А Жан где-то вдалеке, и не известно, увенчаются ли ее поиски успехом. Если нет, то почему? Впрочем, когда-нибудь ей должно будет повезти. Вопрос сводится, как обычно, к «когда».
Впрочем, кто сказал, что прогулки, хоть и с определенной целью, вредят здоровью? Вот и гуляет девушка, а что ищет кого-то – так эти поиски больше похожи на поиски фантома, клада, невесть где зарытого пиратами, или снежного человека. Об их существовании, вроде, известно, а увидеть – не получается. И она уже начала думать, не приснился ли ей этот изящный мужчина с изумрудным взглядом. Судя по тому, что она всегда любила смазливые мордашки – вполне может быть.
Но слишком многое произошло со времени их первой встречи. Никакой сон не мог быть таким четким и таким объемным. Нет, все это было на самом деле. Но почему-то у нее ощущение, словно все происшедшее – и встреча со жрецом, и теперешние ее прогулки – сон. Странный и довольно тягостный. И проснуться нельзя, потому что сон, оказывается, наяву. И нужно обдумать приглашение на шабаш. Ах да, шабаш!
22
Всадник отслужит на горе
Черную мессу по тебе
И эхом грянет над землей:
«Следуй за мной!»
«Ария»
Что за дурацкая привычка – пить теплую кровь жертвы? Вот так и появляются вампиры. Сначала немного, потом еще больше и больше. Правда, обо всем этом Виктория подумала с насмешкой. Путь сатанистов – не ее путь, у нее совсем другая дорога. Может быть, может быть, немного чище на первый взгляд, но, если приглядеться, она ничуть не лучше этих вершителей видимого зла. А, может быть, и хуже.
Во всяком случае, как обычно в последнее время, ей удалось поставить себя так, словно своим приходом она сделала сатанистам огромное одолжение, и они теперь ее пожизненные должники. Собственно, одолжение-то она сделала не сатанистам, а Жрецу. Впрочем, это не совсем одолжение.