Он выглядел, как всегда. Фигура Аполлона, немного агрессии в карих глазах и на тонких губах – жестокая ухмылка. Он весь был словно из какого-то фантастического сна. Он поднял голову, и в его глазах мелькнуло что-то непонятное, но жестокое. Жестокость была у него в крови. Жестокостью кипела его кровь. Он вдыхал воздух, а выдыхал жестокость.
Он был бы красив в любой одежде, а сейчас он был в минимуме одежды. Он был изящен и тонок. Он пел, его голос разносился под сводами серого здания. Серые стены не выпустят звук наружу, не пустят внутрь никого, кто принадлежит к иной религии. А эта религия - она принимает не всех. Она принимает только сильных, умных и жестоких. Она принимает тех, кто с полной отдачей может служить своему богу.
Этого бога каждый видит по-своему. Для кого-то он блистательный. Сияющий, нежный. Кого-то он охраняет. Кому-то дарит радость. А для кого-то он - черный. Он – средоточие самых худших человеческих черт. Он жестокий и берет дань жестокостью. Он любит, чтобы ему платили кровью. И те, кто боится, что бог возненавидит их, как ненавидит и весь остальной мир, дают ему то, что он просит. В данном случае – они дают ему кровь.
Люди, что слушали его, верного слугу жестокости, были подобраны один к одному – сильные и уверенные не только в своей силе, но и в своей безнаказанности. Во-первых, кто сумеет доказать, что они делают что-то недозволенное, во-вторых, если кто-то и сможет это доказать, кто выживет после ночного шабаша, когда все обладающие силой собираются и объединяют ее против одного объекта? Чтобы выжить в таких условиях, нужно иметь очень сильного хранителя, который мог бы отвести направленную и скорректированную атаку. А по ночам хранители обычно спят.
Сегодня они собрались просто потому, что на небе встала полная луна, и серое здание манило, а новый алтарь требует крови. Жрец читал молитвы на латыни, а люди вторили ему, и все сильнее, сильнее бился в них ритм Хаоса, ритм, который и хотел пробудить в них жрец. Ритм, который, раз поймав, больше не отпускает. Ритм, который проведет через жизнь и смерть черными тропами зла.
Все они были серьезны. Чересчур серьезны. В этом зле не было смеха, не было радости. И потому зло, с одной стороны, казалось неуязвимым, а, с другой стороны, сила зла – одновременно и его слабость. Смех – вот то, что может убить самое серьезное. Пока зло не научится смеяться - оно по-прежнему остается уязвимым. А уязвимое зло – что может быть смешнее само по себе?
Потом они будут развлекаться, каждый найдет удовольствие в своем, и жрец останется доволен черной мессой, а исполнители – жрецом. Но сколько бы не происходило этих месс, исполнители не станут ближе к своему черному богу. Вверх поднимается только жрец. А этот жрец и так обратил на себя внимание своего темного бога. Уже давно. Черные мессы – это власть. Обычная земная власть для необычного земного человека.
5
У королевы нет сил,
Трудно пойти вновь на риск.
“Ария”
Вика плакала. Она ненавидела себя за это, ругала последними словами, тихо бесилась, а потом снова плакала. Отключили телефон. Конечно, все произошло одно к одному - чтобы Жан не сумел до нее добраться. А вернее – чтобы ей самой нужно было добираться до Жана. Она должна пережить эту любовь, пересилить ее и стать прежней. Сильной и несгибаемой. На это нужно время. И это время ей милостиво предоставили.
Они не учли одного – Жан не был увлечением. Он не был игрушкой. Он был единственным мужчиной, из-за которого Вика еще была способна страдать. И она страдала. Страдала отчаянно и чересчур серьезно. Чересчур для нее. И еще, конечно же, здесь был страх. Страх за Жана. Потому что эти высшие, что выдрессировали ее так, как нужно им, пойдут на все. Если нужно будет убийство – они убьют.
Впервые Виктория начала жалеть о знакомстве с Жаном. Она подумала, что готова разобрать на части свой мозг, свое сердце и свою душу, чтобы выкинуть оттуда любое воспоминание о Жане. Любое. Чтобы не помнить его. Не знать его. Хорошо, пусть она будет фурией, пусть она будет кем угодно, если они хотят этого. Но если что-то случится с Жаном – это будет уже превыше норм и правил. Всех. Хотя и нормы и правила устанавливают они. Что им стоит сменить их?