Жрец снова подошел к зеркалу и улыбнулся. Его тонкие губы изобразили в улыбке что-то прихотливо-заманчивое, но не доброе. Это была одна из его коронных улыбок. Сложить на груди руки, выпрямиться, взглянуть высокомерно и улыбнуться еще раз. Кто-то может решить, что он обаятелен, очарователен, безумно прекрасен, кто-то скажет, что он просто смешон в этой героической позе и с циничной усмешкой на губах. Но он не был ни прекрасен, ни смешон, он просто переполнен силой. Чересчур переполнен силой.
Он мечется по своему рабочему кабинету и ждет, когда его позовут. А что должны позвать – просто чувствует. Он чувствует это и собирается принять информацию. Если его духовные вожди собираются ему что-то сообщить – его дело это сообщение принять. Оно может быть любым, Жрец даже не догадывается о его содержании. Он никогда не мог предвидеть работу, которую ему предстояло выполнить.
Потом напряжение как-то улеглось, Жрец смирил свое нетерпение огромным усилием воли, но смирил. И, смирив его, понял, что все придет в свой черед. А пока в его руках оказался хрустальный кристалл. Жрец опустился на низенькую тахту, придвинул к себе шахматный столик, и, закрыв глаза, сосредоточился на кристалле. Его сознание обостряется, чувства приведены в идеальный порядок. Он получает приказ и готов выполнить его. Он готов.
11
Три часа горит огонь в часовне,
Там, где перевернут черный крест.
“Ария”
Она не слышала его. Когда он был вдалеке, когда ему было весело, или, напротив, так плохо, что он готов был зарыдать, несмотря на то, что он – мужчина, она всегда слышала его. Всегда. Потому что они странно похожи и между ними натянулась ниточка понимания.
Эта нить протянулась через все недоразумения, тревоги, через боль, через любовь и ненависть, и не оборвалась. Выдержала. Тогда выдержала. А сейчас исчезла. И это было тем горше, что Виктория почему-то стала опасаться за Жана. Это было сильнее нее, это было решение, принятое интуицией.
Ночи полнолунья еще не прошли. И у нее было все, что нужно – сладкая родниковая вода, земля, очищенная по старинному магическому рецепту, огонь черной свечи и воздух. Воздух везде. Опасение становилось все сильнее. Несмотря на то, что это было глупо и смешно, несмотря на то, что это был ее полигон – она все равно беспокоилась за Жана. Она готова была просить, умолять, требовать от демонов, чтобы они охранили, защитили, сберегли Жана. А если он в лучших отношениях с ангелами – что ж, она будет требовать того же и от ангелов.
Суровые слова заклинания будили жизнь духа камня. Он скоро появился на поверхности и засиял алой точкой. Выслушал инструкции молодой ведьмы и слабо мигнул: хорошо, он по мере возможностей будет охранять и защищать того, кто будет носить этот камень, а кто будет помогать ему в этом, ангел или демон, выяснится лишь тогда, когда камень окажется у владельца.
Потом Вика открыла канал информации. Что бы ни случилось с Жаном, она должна знать об этом. Но сначала нужно каким-то образом отыскать Жана. Потому что камень должен оказаться на его шее. А как его найти, если это – полигон, и ее задача осложнена стократно? Впрочем, все. Период бездействия закончился. Как бы ни обстояло дело, но она должна попытаться выбраться из этой западни.
Она знала. Что Жана найти будет не легко. Но разве легко сидеть здесь, ждать чего-то, смириться и с молчаливой насмешливостью карт и с молчанием Жана? Да, да. Все против нее. Но ведь у нее есть сила, есть воля, есть уверенность в себе. Ведь раньше она всегда заканчивала полигоны победительницей. Почему на этот раз что-то должно измениться?
12
"Адским" скрипачом станешь без помех.
Мы тебя поймём, там играй с огнем!
“Ария”
Сначала Малышу все это нравилось. Нравилось чувствовать себя особенным, нравилось знать тайну. И быть хранителем этой тайны ему тоже нравилось. В его жизни так не хватало романтики! А романтика в юном возрасте – важнейшая составляющая жизни. Куда без нее? Вот и решил поиграть в сатанистов. Поиграл и доигрался.