Признаюсь, мне даже стало его жалко, ибо имелись подозрения, что Коробов переживает из-за моего внезапного появления.
Пока знакомились и расшаркивались, выяснилось, что Катя убыла обратно в ДК. В общем, воспользовалась моментом и удрала под шумок. Я несколько растерялся и даже сделал движение к выходу, но Нинель немедля среагировала и жарко нашептала на ухо, что беспокоиться не стоит, Катя будет через полчаса и просила непременно её дождаться.
— «Дождаться», значит… — печально прогудел подслушивавший Коробов. — Всё ясно…
— А ты не подслушивай, хмырь, — неприязненно пробурчала Нинель. — Тебя это не касается.
— Да где уж мне… Подслушивать… — печально прогудел Коробов и с достоинством отошел подальше. — Я старый и немодный…
Нет, я не утрирую, Коробов не говорил, а именно гудел. Думаю, если его как следует раскормить и выгнать лишнюю томность батогами, получился бы прекрасный бас-профундо.
Немного поспорили, звать ли на велико-Московского гостя (на меня, стало быть) публику с кухни.
Виталик был категорически против:
— Господа! Вы настолько пьяны, что готовы допустить такое непотребство?
Из скоротечных дебатов я понял, что на кухне заседает компания Валентины, мамы Нинель («торговая мафия», как с презрением отзывался о компании Виталик), сплошь мужланы, плебс, а местами даже выродки. У них тут, по-видимому, было некое разделение сфер влияния на период крупных междусобойчиков, и Виталик не хотел нарушать статус-кво даже ради такого высокого гостя, как я.
— Этому быдлу попробуй хотя бы разок уступи — оно сразу подумает, что всё теперь можно, и будет тут постоянно топать своими коваными копытами и гадить прямо на пол! Ненавижу!
О как. Грубовато в силу указанных выше флуктуаций, но зато какая экспрессия.
В итоге сошлись на том, что пригласят только Валентину, а остальные пешком постоят, не маленькие.
Нинель сбегала на кухню и через пару минут вернулась с мамой и кучей тарелок с разнообразными домашними маринадами и закусками.
Мама Валентина — такая же пышка как и Нинель, только чуть погабаритнее (а в районе бюста дважды чуть или даже совсем не чуть) и, естественно, постарше, была уже заметно навеселе, поэтому на мой странный внешний вид внимания не обратила.
Видимо, Нинель отрекомендовала «высокого гостя» в самых выгодных тонах: Валентина без преамбул обняла меня с не женской силой, чуть не придушив колоссальным бюстом, расцеловала куда попало и с чувством воскликнула:
— Поздравляю! Шикарный выбор! Молодец, какой молодец!
— Ну вот… уже и «поздравляю»… — печально прогудел Коробов.
— Заткнись, хмырь! — неожиданным хором воскликнули Нинель с мамой, а мама ещё и добавила: — А то я те ща здоровье-то поправлю!
— А ну, кому там поправить? — раздался хриплый голос из дверного проёма.
За Валентиной, оказывается, притащился здоровенный мужлан с лицом профессионального убийцы и с кулачищами двух вместе взятых братьев Кличко. Мужлан в гостиную не вошел, видимо, блюдя некую договоренность, стоял, покачиваясь, в дверях и преданно смотрел на бюст Валентины. Кровожадным он не выглядел, скорее, верноподданным и готовым к любой работе, и про поправку здоровья уточнил не агрессивно, а старательно, примерно в том же аспекте, как «а не надо ли вам что-нибудь тяжёлое передвинуть?».
Виталик немедля спрятался за Коробова.
Коробов ссутулился, стал меньше ростом и принялся старательно рассматривать незатейливые пейзажи, висящие на западной стене.
— В общем, Сашок, — если ЭТИ тебе надоедят, приходи к нам, — не обращая внимания на рефлексии публики, сказала Валентина. — У нас там хорошо, не то что с ЭТИМИ.
— Обязательно, — пообещал я. — Вот Катю дождусь… Как только… Так и сразу…
После этого Валентина ещё разок обняла меня и удалилась на свою территорию. Преданный мужлан неотвязной тенью следовал за ней.
— Мер-р-рзавцы! — шёпотом прорычал Виталик, выдвигаясь из-за спины Коробова. — Какие мерзавцы! Быдло…
— Да, замечательная компания, — грустно прогудел Коробов и, протяжно вздохнув, присовокупил: — Александр… может, вам в самом деле пройти на кухню? У вас с ЭТИМИ наверняка масса общих интересов…
— Ну, это не тебе решать, — буркнула Нинель, доставая из серванта хрустальный бокал и наполняя его рубиновым нектаром из хрустального же пузатого графинчика. — Сашка, держи, с тебя штрафная.
Я было усомнился, стоит ли мне сейчас нагружать и без того траченный организм, но Нинель с компетентностью врача заявила, что это будет только на пользу: анестезия, релакс, снятие комплексов по поводу побитой внешности, уравнивание в градусе с компанией…