Господи, что ж они так смотрят…
Я никак не мог понять, чего они от меня ждут, и грудь мою буквально разрывало от подступающей тревоги: вот сейчас как не оправдаю…
Как опозорюсь…
Кэ-эк сяду в лужу…
Да со всего размаху…
Тот, кто направлял меня, и, по всей видимости, командовал тут всеми подряд, был ранен сразу в обе ноги и не мог передвигаться без посторонней помощи. Когда я добрался до буфетной стойки, он тяжело приподнялся на локте и жестом показал сидящим рядом товарищам, чтобы его подняли и прислонили к стене.
— Давай сюда, браток, — он похлопал по полу рядом с собой. — Я майор Букин, Андрей Михайлович, вроде как командир всей этой банды. Тебя как звать?
Это был плотный мужчина лет сорока, черноволосый с проседью, коротко стриженный, в бушлате с майорским погонами.
— Саша Дорохов.
— Очень хорошо, Саша, очень прекрасно! — майор излучил в мою сторону самую доброжелательную в мире улыбку, слегка испорченную оттенком привычной уже муки — больно ему было, он всё время склонял голову набок и косился вниз, как будто прислушиваясь к ощущениям в ногах. — Давай, рассказывай. Колонна где стоит?
— Про колонну ничего не знаю, — я судорожно вздохнул и поделился ужасной догадкой: — Знаете… По-моему, тут какое-то недоразумение… Ребята во дворе тоже про колонну спрашивали… Но насчёт колонны я ничего не знаю…
— Погоди, погоди… — майор озабоченно нахмурился. — Что значит «недоразумение»? Ты от Гордеева?
— Да, я от Гордеева.
— Ну так и чего ты мне мозги пудришь, Саша?! — майор никак не хотел пониматься очевидные вещи. — Колонна из области идёт?
— Извините, но… Гхм-кхм… Насчёт колонны ничего на знаю…
— Саша, не дури! Вы к нам идёте на помощь, из области, с колонной — правильно?!
— Неправильно.
— Тю, ёпт… У тебя что, от переживаний крыша поехала?! Саша, где Гордеев?
— У себя на даче. Точнее, у тёщи.
— Не понял… А ну-ка, подробнее…
Я торопливо и сбивчиво доложил о ситуации, опустив сюжетный крюк с Нинелью и «уютным местечком» (это было бы долго и несвоевременно): в итоге вышло, что Гордеев на даче с двумя моими коллегами, в полном неведении, как и все простые граждане, без связи, без информации…
А я прибыл сюда на разведку.
Больше никого нет.
Никакой колонны.
Никакой помощи.
Впрочем, вполне может быть так, что помощь как раз на походе, но я об этом ничего не знаю.
— То есть… Колонны нет? — севшим голосом уточнил майор.
— Нет.
— То есть, помощи не будет вообще?
— Ну… Может и будет… Может, и колонна где-то идёт… Но поймите же, наконец: я про это ничего не знаю!
— Ё… в рот… — тоскливо прошептал майор. — А я-то, дурак, обрадовался…
С минуту в буфете стояла мёртвая тишина. Слышно было, как в костре потрескивают спинки кресел.
Надежда мгновенно улетучилась из взоров людей, они смотрели на меня с нескрываемым разочарованием на грани враждебности. Показалось даже, скажи сейчас что-то не так — и пристрелят.
Чёрт… И дёрнула же меня нелегкая сюда ввалиться…
— Саша… — майор, надо отдать ему должное, быстро взял себя в руки. — Ну и какого рожна ты сюда припёрся? Чего тебе не сиделось у Гордеева на даче?
— Ну… На разведку… Обстановку…
— Я тебе доведу обстановку, если выберешься — доложишь. Итак: ОВД захвачен, наш отдел захвачен, всех перебили, кто остался в живых — здесь. Да, кстати, руководство в курсе, что нас предварительно всех по «сбору» подняли? Чтобы, значит, удобнее было мочить — всех разом, чтоб не вылавливать по одному, бл…?!
Последние слова майор выкрикнул с яростью, грозно сверкнув очами — ну всё, сейчас точно пристрелят…
— А команда «сбор» поступила из области, Саша… — тихо и оттого по контрасту страшно прошептал майор. — По «закрытому» каналу. Вот так-то, Саша… И кому ты теперь будешь докладывать?
— Я… Я не виноват…
— Саша, да кто ж тебя винит? — с горечью воскликнул майор. — Ты просто дурак, что сюда припёрся. Сидел бы сейчас на даче и горя не знал… У Гордеева там банька, наливка, да?
— Ну… Да, есть такое дело.
— Да знаю я, знаю… Бывал я там, не раз сиживали с Иванычем… Эх ты, чёрт, как оно повернулось-то, всё наперекосяк… Ладно, Саша, расскажи, что видел и слышал.
Я коротко изложил всё что знал: от жуткой сцены в хоз-дворе гастронома (детали опять опустил, чтобы не плодить вопросы) и отключения связи, до того момента, когда удрал от дружинников в этот злополучный переулок.
В итоге получился полный бардак и коллапс. Почему-то, когда воспринималось всё поэтапно, по мере поступления, не было такого ощущения непоправимости и глобальности происходящего, как-то всё виделось в местечковых мелких ракурсах.