— Ясно. Всё ясно.
— Хорошо. В общем так, Саша: просто очень быстро семенишь от точки к точке, «всплыл» на три секунды, нырнул, бегом дальше, до укрытия. Всё, что прилетит во время прохождения, — твоё, не услышишь, не увидишь, не успеешь, короче. Тут уж как повезет.
— Ясно.
— Слушай, может разметку сделать, пока не поздно?
— Да нет… Что там… Четыре метра отсчитать… нетрудно…
— Три, Саша, три! Четыре — это будет два «всплытия», третье придётся уже на двери зала.
— Да-да, три…
— Саша?
— Да?
— А, это ты, типа, уже в трансе? Ты маленько тормозишь во время боя, да?
— Да, немного. Но… Я всё делаю. Я слушаюсь. Я… Я не подведу.
— Хорошо. Ты готов?
— Да, готов.
— Ну всё, по местам…
Угрюмый выглянул во двор, спросил о готовности.
Оказывается, ещё не готовы: только-только закончили укладку раненых для быстрой погрузки, теперь перераспределяют жалкие остатки патронов. Это я ведь вам рассказывал долго и обстоятельно, а на деле наше «инструктивное занятие» заняло едва ли пару минут.
Когда во дворе поделили патроны, Угрюмый сказал, чтобы я притащил из буфета бухту кабеля, заготовленного для «дымовушки». Оказывается, кто-то умный придумал, что к БТР надо будет привязать кабель, чтобы пехоте можно было держаться за него на бегу. Дескать, так меньше будут падать и отставать.
Хотел было возмутиться, почему мне не дают сконцентрироваться перед боем, но сдержался и просто притащил кабель.
— Нате вам…
Как и ожидалось, это была инициатива штатского. Когда я приволок кабель, кто-то из особо творческих товарищей тут же на ходу додумал, что надо бы передать Свиридову, пусть он в спокойном состоянии присобачит к БТР какой-нибудь плохонький «леер», чтобы потом не тратить драгоценное время.
Угрюмый категорически возразил: у Свиридова даже куска веревки сроду не было, ибо редкостный лоботряс, кроме того, на пантомиму уйдёт куча времени, так что придётся всё делать самим.
— Назначайте пару самых шустрых, пусть разматывают кабель и прикинут, как будут крепить к левому борту и к корме. Пока будете грузить раненых, пусть попробуют. Ну а не успеют — значит придётся просто так, без «страховки»…
В общем, сами видите: о какой-либо методически грамотной сосредоточенности перед боем даже и речи не шло. Это, видимо, только в кино бывает: величественное погружение в себя в ожидании команды (на грани медитации), суровые лица, пронзительные взгляды, преисполненные патетикой грядущего сражения…
А у нас всё было нервно, суетно и бестолково.
Едва я успел вернуться на исходное положение (левая оконечность «мёртвой зоны», возле буфета), Угрюмый выдвинулся на пантомимический НП у гардероба и подал сигнал Свиридову, чтобы тот начинал движение.
Со своей позиции я не видел улицу за мэрией, но по звукам мог легко догадаться, какие манёвры там сейчас выписывает наша железная колесница Всеобщего Спасения.
БТР немного погазовал на месте, врубил задний ход и стал удаляться. Водитель выбрал солидный запас для разгона, уехал так далеко, что звук двигателя был еле слышен.
Я даже усомнился на минуту…
Почему так тихо? Может, товарищ понял, что его тут в любой момент могут поджарить, и просто-напросто удрал?!
Похоже, Угрюмый думал о том же.
Он напряжённо прислушивался, прижав голову к стене, как будто хотел продырявить её насквозь, вылезти с той стороны и посмотреть, что там делает лоботряс Свиридов.
Наши опасения были напрасны: вскоре звук двигателя стал стремительно нарастать.
БТР ехал обратно, причём на хорошей скорости.
— Саша, приготовься! — предупредил Угрюмый. — Если с первого раза не пропихнёт, будем крыть…
Звук двигателя достиг своего апогея и начал стихать: БТР вошел в проезд за ДК.
Угрюмый шустро перебрался к двери пожарного выхода.
Я сидел в крайней левой точке «мёртвой зоны», весь обратившись в слух, и ждал команды.
Слушал БТР, ползущий за стеной ДК по проезду.
По логике, «без нагрузки» он должен сейчас лететь как стрела, а мне казалось, что, он именно ползёт — преступно медленно и вальяжно, выдавая тягучие басы лениво ревущим двигателем.
Слушал биение сердца, надсадно бухающего изнутри в грудину, как та штуковина, что заколачивает сваи на стройках, только в разы медленнее: «Ту-дыттт», «Ту-дытт», «Ту-дытт»…
Слушал фантом команды.
«Пошёл! Пошёл!! Пошёл!!!»
Не было её, этой команды, она звучала у меня в голове густо-сиропным воплем Угрюмого, голос которого сел разом на три тона.
В общем, всё вокруг привычно замедлилось и поплыло.