У брошенного поста ГИБДД стояла колонна из семи мощных внедорожников с цепями на колёсах. Среди личного состава наблюдалось чёткое разделение по ролям в команде: перед головной машиной толпился с десяток мужчин, а возле замыкающей кучковались женщины. Почти во всех машинах виднелись дети, с любопытством глазеющие по сторонам, но, по-видимому, на улицу их не выпускали.
Сначала я оценил возможности колонны скептически. Внедорожники, цепи на колёсах, это, конечно, здорово, но снега повсюду намело по колено, а то и по пояс, тут без бульдозера не пробьёшься.
По мере приближения, однако, удалось рассмотреть трассу получше, и я пришел к выводу, что не всё так безнадёжно, как казалось издали.
Трасса качественная, хорошо поднята над общим уровнем, пролегает по степи, в зоне высокой ветряной активности. Значительных лесных массивов здесь нет, только небольшие колки. На том участке, который можно было рассмотреть от круга, было почти чисто, на значительном протяжении даже асфальт виднелся. Правда, в некоторых местах намело сугробы по колено, а кое-где, в ложбинах, и по грудь, пожалуй, но такие перемёты можно объехать по выветренным обочинам или потихоньку пробить колею накатом, если не особенно широкие.
В общем, на первый взгляд, ехать можно. Почему, в таком случае, колонна стоит, чего ждут?
Добравшись до замыкающей машины, я приветливо поздоровался с женщинами и спросил, кто здесь старший.
Женщины уставились на меня с любопытством, но не отторгли: ответили на приветствие, сказали, что старшего зовут Павел Андреевич, и угадать его будет нетрудно:
— Да вон тот, который больше всех выступает.
— Не выступает, а руководит, — не согласилась с формулировкой пожилая дама, очевидно, имеющая какое-то отношение к вышепоименованному Павлу Андреевичу. — И вообще, скажите спасибо, что мы вас позвали! Без нас вы бы совсем пропали…
Мужчины выглядели угрюмыми и озабоченными. Двое напряжённо спорили, остальные слушали спор и дружно смотрели в сторону холма, на который взбиралась убегающая вдаль трасса.
Ага, я помню этот холмик. С него я впервые увидели Город.
Вернее, не собственно Город, а тёмное пятно в тревожном зареве заката, усеянное тысячами огоньков. А собственно Город, когда я его увидел при дневном свете, уже был во власти Хаоса.
Я подошёл поближе, деликатно откашлялся, и тут меня заметили.
— У него оружие! — нервно воскликнул кто-то.
Толпа колыхнулась, и на меня уставились зрачки трёх стволов.
Негусто, на такую-то ораву.
— Мне по штату положено, — уверенно заявил я. — Я из Московской комиссии.
— Что за комиссия? — живо уточнил один из спорщиков — низенький круглый толстун лет пятидесяти, в шикарном пуховике с меховой оторочкой.
— Комиссия Федеральной Службы, — сообщил я, не уточняя, какой именно службы. — Мы с Гордеевым, Виктор Иванычем. Приехали химкомбинат проверять, да застряли здесь.
— С Гордеевым?! — Круглый радостно взвизгнул и даже хлопнул в ладоши, но тут же спохватился и подозрительно прищурился. — А удостоверение у вас есть?
— Разумеется. — Я тотчас же предъявил удостоверение.
Круглый не стал всматриваться в буквы, зафиксировал взглядом печать, мою физиономию и чуть не задохнулся от радости:
— Замечательно! Просто замечательно! А я говорил вам, рано хороните, Советская Власть крепка! Не надо отчаиваться, прочь панические настроение, мы ещё повоюем! Не надо! А где Виктор Иваныч?
— Они в городе работают, — уклончиво сообщил я. — А мне тут приспичило по-быстрому в областной центр смотаться, данные передать.
— Ну вот видите? Видите?! Я же говорил: Советская власть крепка, люди работают! Так вы с нами хотите уехать?
— Ну, если вы не возражаете…
— О чём вы говорите, какие возражения?! Ребята, у меня места нет, всё забито — кто возьмёт товарища?
— Давай ко мне, — предложил высокий худой мужчина в оранжевом горном комбинезоне. — Вон моя тачка.
Он указал на «Гранд-Чероки», стоявший предпоследним в колонне.
— У меня тут лыжи.
— Да сунь в багажник, они короткие.
Меня стали спрашивать, как там на Большой Земле, принято ли какое-то радикальное решение по ситуации и что вообще думает руководство по поводу ВСЕГО ЭТОГО.
Я честно ответил, что попал сюда ещё до начала ВСЕГО ЭТОГО, так что понятия не имею, что да как там на Большой Земле.
Это заявление вызвало у публики заметное разочарование — от меня сразу отстали.
А мне вспомнился ДК. Как там радовались, когда узнали, что я из Москвы… И как разочаровались, когда поняли, что помощи не будет.
Круглый вернулся к спору со своим оппонентом, все прочие опять уставились в сторону холма. Некоторые периодически поглядывали на часы, досадливо морщились и притопывали на месте, как будто им было холодно, хотя все здесь были одеты очень тепло и, я бы сказал, богато.
Было ясно, что людям не нравится это ожидание.
Я спросил длинного, почему никто не отправляется в путь, он ответил, что ждут ещё двоих, должны подъехать с минуты на минуту, и тогда уже пойдём колонной.
— А что, идти большой колонной — принципиально? — удивился я. — Почему нельзя по одному или группами по две-три машины?
— Да по логике, вообще никак нельзя, — вмешался пожилой мужчина, стоявший рядом с Длинным. — Я вот теперь думаю… Зря мы сюда припёрлись. Повелись на Пашкину агитацию, мать его… По-хорошему надо бы разворачиваться да через мост пробовать. Вон, Валера сразу хотел…
— Ага, через мост. — Стоявший по другую сторону от меня мужчина в очках, с интеллигентным лицом, печально хмыкнул. — Через мост голым уедешь. Если вообще уедешь.
Я не понял вот эту последнюю сентенцию про мост, но на всякий случай намотал на ус и настырно уточнил:
— А почему, собственно говоря, «вообще никак нельзя»? Там дальше что, дорогу наглухо занесло? Если так, то трактор надо доставать. В городе что, тракторов не осталось?
— Не понял… — Пожилой смерил меня взглядом, полным недоумения. — Вы что, не в курсе?!
— В курсе чего?!
— Вы не в курсе, что войска стреляют по людям?
— Войска… что?! — Я ошарашенно посмотрел на него — нет, вроде не шутит.
— Так вы всё-таки не в курсе. — Пожилой укоризненно покачал головой. — Это вот так вы работаете с вашей комиссией, да? Вы там сидите и ни черта не знаете?
Да, мы в самом деле ничего такого не знаем. Как это, вообще, может быть: чтобы войска стреляли по мирным гражданам?! Может, он формулировки перепутал, а на самом деле имел в виду каких-то террористов или «курков»?
Дальше у нас получился вполне идиотский диалог:
— Скажите, что значит «войска стреляют по людям»? По каким людям? Вы кого имели ввиду какие категории?
— Да по всем, кто пытается выехать из города!
— А почему стреляют?! С какой целью?
— Хм… С какой целью… Стреляют, чтобы убить. Для чего ещё можно стрелять?
— Нет, это понятно, но… Вот чёрт… — Я был в ступоре никак не мог принять на веру эту странную и страшную информацию. — А из-за чего стреляют? В смысле, по какой причине? Они там что, с ума все посходили?!
Интеллигентный товарищ понял моё состояние: наверное, он и сам испытал нечто похожее, узнав такие новости. Он объяснил, что на самом деле войска стреляют по кому попало, без разбора, но это вовсе не внезапное массовое помешательство, а следствие ужасной провокации.
— Провокации?
— Ну да, судя по всему, именно провокации. На случайные, разовые происшествия это нисколечко не похоже. Впрочем, судите сами…
Интеллигентный товарищ рассказал, что ходят слухи, будто бы в разных местах на оцепление нападали какие-то люди, пытавшиеся выехать из города, причём не просто так, а с какой-то боевой химией, и далеко не единожды. Когда же счёт таким инцидентам пошел на десятки, войска получили команду стрелять без предупреждения в любого, кто пытается покинуть Город.