Довольные и усталые, они сидели в кафе, на полу стояли сумки с покупками. Прийти домой, снова примерить, повертеться у зеркала — отложенное удовольствие. С квадроциклом такого не испытаешь. Они заказали суп-пюре из белых грибов, рыбу и овощи на гриле. Потягивали аперитив — белое вино. Говорили о внуках: якобы осуждали детские выходки, на самом деле — хвастались. Прекрасно понимая собственную игру эмоций.
— И все-таки от синдрома первого внука никуда не денешься, — вздохнула Леночка.
— Что ты имеешь в виду? — вздрогнула, точно протрезвела, Полина Сергеевна.
— Я их всех обожаю. Как говорит мой муж, готова их съесть без соли и перца. Но первый, Лешенька, — это был взрыв…
— Взрыв, — кивнула Полина Сергеевна, поразившись тому, что они нашли одно и то же слово для описания своих чувств.
— Это как первая любовь, — продолжала Леночка, — как первый шаг в новый мир. Первая любовь ничем не лучше, не больше, не дороже, чем вторая или третья. Но именно она производит взрыв в скале. Проход уже есть, ты по нему двинулась и оказалась в счастливой стране. С тобой то же самое? — поняла Леночка по лицу Полины Сергеевны.
— Признаться, да!
Полина Сергеевна не собиралась делиться своим стыдом — недостаточной любовью к внучке — с кем бы то ни было. Верочка находилась в Англии. Но и с Верочкой она не стала бы откровенничать на запретную тему. А тут случилось — под руку, под мучительные раздумья и самообвинения.
— Я все время думаю… — замялась Полина Сергеевна.
— Что маленькую Полиньку любишь меньше, чем Эмку? — подсказала Леночка с улыбкой.
— Вроде того.
— Не терзайся, подружка! Я через это прошла и нашла объяснение: от перемены мест в последовательности появления внуков наша любовь к ним не уменьшается. Первый — просто подрывник, первопроходчик.
— Кажется, ты сняла с моей души большой камень.
— Всегда к вашим услугам! Как хорошо, замечательно мы стали жить! У меня было двое детей, и я считала себя героиней. У моих Таньки и Володьки уже по двое и хотят по третьему. Шесть внуков! Если кто-то скажет, что мы плохо живем, я плюну ему в рожу.
— Леночка, что за выражения?
— Извини! Я две недели провела с пацанами на даче. Эта кофточка с оборочками, — ткнула Леночка в один из пакетов, — мне кажется, все-таки будет меня полнить.
Часть пятая
Полина Сергеевна не верила в бога. Ее дед громил церкви, детей не крестил. Ее родители были атеистами, честными партийцами, и дочь, понятно, не крестили, в церковь не водили. Сама Полина Сергеевна не пришла к богу, у нее не было религиозной тяги, она соглашалась с утверждением, что человека любить труднее, чем бога. К религиозному буму последних лет она относилась со сдержанной иронией, как к модной, но не вредной тенденции. Ходить в церковь лучше, чем в кабак, молиться лучше, чем пить водку. Ни горести прежних лет, ни роковая болезнь, стоявшая на пороге — отчетливый звук тикающих часов, заведенных на два-три года, — не подвигли ее просить высшие силы о милости. Полина Сергеевна не ощущала симптомов болезни, а сознание краткости отпущенного времени неожиданно обернулось благодатью. Она ценила каждый прожитый день, была благодарна судьбе за день завтрашний, который проживет. Общение с родными и друзьями, книги, фильмы, спектакли, закаты и восходы, дождь, снег и ветер, деревья, цветы, каждая травинка, переполненные троллейбусы, автомобильные пробки, снующие по улицам пешеходы — все окружающее обретало особый смысл и наполняло радостью созерцания.
Полина Сергеевна не обращалась к богу, к высшим надчеловеческим силам, потому что до определенного времени могла сама справиться с горестями и несчастьями. Это время неожиданно оборвалось.
Сенька с женой, дочерьми и тещей уже поселились в новой квартире. Эмка доучился в старой школе последнюю четверть, планировали, что он переедет к родителям после лета.
В тот выходной день, первый день каникул, состоялся большой переезд на дачу. Было много хлопот, каждому находилось дело. Эмка ныл — просил отца разрешить покататься на квадрике. Сенька тоже косил глазами в сторону гаража — соскучился за зиму по любимому виду транспорта.
— Оправляйтесь! — махнула рукой Полина Сергеевна.
— Мы быстро, на полчасика! — обрадовался Сенька. — Эмка, по коням!
— Будь внимателен! — традиционно напутствовала Полина Сергеевна.
За прошедшую жизнь «Будь внимателен!» она сказала, наверное, миллион раз. И столько же раз сын пропустил ее слова мимо ушей. Она об этом знала, и это было нормально: традиционно-заботливое материнское пожелание и традиционно-небрежное сыновнее к нему отношение. Но если бы в тот раз Сенька был внимателен!