Он поздно заметил, что лесная дорога, поворачивавшая за двадцать метров до оврага, упирается в участок недавней лесоразработки. Воровавшие древесину браконьеры тракторами и тяжелыми машинами раскурочили землю. Сенька удержал руль, а Эмка не справился с поворотом. Он упал, и вниз по склону покатился клубок из железа, колес, ревущего мотора и мальчика. На середине спуска Эмку выбросило из квадроцикла, дальше они летели отдельно, и подпрыгнувший на дне оврага у ручья комок металла и резины не придавил ребенка.
Когда Сенька сбежал вниз, Эмка, грязный, в изодранной одежде, с неестественно вывернутыми руками и ногами, был без сознания.
— Эмка! Сынок! Эмка! — кричал отец.
Он тряс руками в воздухе, хотя хотелось трясти сына, убедиться, что жив, но было страшно дотронуться, навредить.
Сколько он кричал, выл, рыдал в голос, бил кулаками об землю, Сенька не помнил. Он терял рассудок от ужаса, ему очень хотелось ругаться, остановить распад мозга, а он только повторял имя сына, звал.
— Папа? — открыл глаза Эмка и спросил слабым голосом: — Почему ночь, почему темно?
И снова потерял сознание.
Сенька нес его несколько километров по бездорожью, по глинистым колеям, скользил по ним, ругался сквозь зубы, несколько минут назад они тут лихо пронеслись на хорошей скорости. Он присаживался на обочине, одной рукой придерживал сына, другой доставал сотовый телефон — сеть отсутствовала. Потом, при очередной передышке, связь появилась. Сенька ткнул в последний вызов, в Леин.
— Эмка разбился. Я несу его домой, — хрипло проговорил он. — Вызовите «скорую».
— Боже мой! Как же? Где вы? — забормотала Лея, но Сенька уже отключился.
Полина Сергеевна увидела, как побледнела невестка, ее глаза вдруг стали большими-большими, точно хотели выскочить наружу.
— Что? — спросила Полина Сергеевна.
— Сенька… Эмка раз-раз-разбился, — заикаясь, сказала Лея. — «Скорую» вызвать. Ой-ой-ой!
Следом раздался общий испуганный вздох: ахнула Ольга Владимировна, утробно простонал Олег Арсеньевич, запищала Тайка. Только Полина Сергеевна молчала. Она второй раз в жизни испытывала состояние, когда душа покидает тело. Когда впервые? Сенька объявил, что женится на Юсе. Тоже мне горе — глупость, безделица! Есть у тебя тело, нет у тебя души, а в обморок падать нельзя. Вокруг все полуобморочные, кто-то должен действовать.
— Повтори слово в слово, что сказал Сенька, — потребовала Полина Сергеевна.
Лея повторила.
Полина Сергеевна взяла телефон, стала звонить сыну. Он долго не отвечал, она упорно звонила. Наконец ответил.
— У Эмки есть кровь, открытые раны? — спросила Полина Сергеевна.
— Нет.
— Он в сознании?
— Нет. Кажется, он потерял зрение.
— Если он без сознания, как ты можешь говорить о потере зрения?
— Он очнулся на минуту, сказал, что все темно.
— Переломы?
— Да, кажется. Ручки и ножки, — всхлипнул Сенька.
Он говорил тяжело, задыхаясь.
— На голове… на голове есть вмятины? Спина… Впрочем, сейчас не это… Сосредоточься и скажи мне точное место, куда ты выйдешь, куда может проехать «скорая».
— Угол дороги, что идет за крайними участками, и грунтовки, там они проедут.
— Хорошо. Сколько тебе идти до этого места?
— Километра два.
— К тебе побежит Зафар.
Полина Сергеевна нажала «отбой» и повернулась к мужу:
— Быстро! Зафара навстречу Сеньке, по дороге за крайними участками. С носилками.
— Да, Полинька, да! — засуетился Олег Арсеньевич. — Мы мигом. Носилки? Какие носилки?
— Дверь летнего душа сорвите. Выведи Зафара на дорогу, а сам возвращайся, понял?
— Я лучше с ним…
— Делай, что я говорю!
— «Скорую» из нашей поликлиники. Сейчас я найду номер…
— Она будет ехать три часа. Я вызову местную «скорую». Зафар, носилки, вернуться! Ты понял?
Полина Сергеевна вызвала местную «скорую», кратко и четко рассказала о несчастном случае, объяснила, что подъехать надо к магазину, там их встретят и покажут дорогу.
«Не дрожать! — приказала она себе мысленно. — Не дрожать! Где же моя душа? Это кто распоряжается?»
— Лея, к магазину! Ты поняла, куда надо подъехать медикам?
— Полина Сергеевна, — пятясь к двери, говорила Лея. — Какая вы молодец! Вы не плачьте!
— Разве я плачу? Я совершенно не плачу!
«Вот только я не чувствую ног, они пропали. Я не могу встать и сделать полшага. Шагать не требуется. Думай! Что дальше?»