Я забралась с ногами на подоконник (чего раньше ни за что бы себе не позволила), усевшись на корточки, вытянула перед собой руку с мобильником.
– Вверх! – Сказала я, внимательно глядя на угол дома, около которого росла раскидистая декоративная пальма, а про себя принялась считать:
"Один, два, три…" Добравшись до двенадцати, скомандовала:
– Влево и вверх! Стоп!!! – Взвизгнула я, когда край грава показался за ветвями. – Влево! Ещё немного влево! Стоп!!
Край грава чуть показался из-за края стены.
– Чудненько! – Под нос себе пробормотала я, и, свесившись с подоконника второго этажа, начала напряжённо следить за тяжёлой платформой грава. – Теперь вперёд! Снова – стоп! Вправо и вверх! Стоп! Немножечко прямо! – Я наклонила голову, оценивая создавшуюся обстановку – грав повис в полуметре от края окна. – Пониже и влево! Хорошо! Теперь опять вперёд! И сразу направо! Да стой же ты! Не так резко! Влево на сантиметр! Нет, на два! Всё, полная остановка!
Теперь грав завис вровень на уровне окна. Кряхтя от натуги, я подняла чемодан на подоконник, бросила его в грузовой отсек, с таким же трудом втащила наверх сумку. Колёсики оставили на нежном недавно выкрашенном подоконнике жирный грязный след. Ну и ладно! Не до эстетики.
Вот вроде бы и всё, первая часть плана реализована.
Только я собралась с облегчением перевести дыхание, как мобильник, лежащий на сиденье грава, утробно пискнул (так пищат все телефоны, когда у них заканчивается питание) – и перестал реагировать на команды.
Я ругнулась про себя. Эти суперсовременные технологии кого угодно в гроб загонят. Папуля рассказывал мне, что раньше были мобильники, хоть и большие (их носили в карманах), зато с автономным источником питания. Они не выключались, даже если пол-дня лежали на улице под проливным дождем. Нынешние мобильники – это тонюсенькие браслеты с крохотным монитором на внешнем ободке. Миниатюрнее некуда. Зато и питаются они от тепла человеческой руки. Стоит только снять такой браслетик с запястья – и уже через несколько минут он выключается. Сейчас я не учла, что этот телефон не одевали довольно долго – аккумулятор в нём был почти на нуле.
Хорошо ещё, что заряд иссяк именно сейчас, когда грав висит около окна, не раньше и не позже. В лучшем случае грав мог улететь неизвестно куда, в худшем – грохнуться посреди двора. В последнем случае про побег можно будет забыть, тогда бы служба безопасности во главе с дядей Борей подняла такую суматоху, что и чертям бы в аду тошно стало.
Я размышляла недолго – какая же я дочка своего папы, если не могу разрулить такие мелочи. Включила крохотный комнатный пищесинтезатор, которым почти не пользовалась – хватало большого, кухонного. Пальцы быстро отбарабанили на клавиатуре цифровой код 18-41-56. Пирожок с картошкой, если кто не помнит. А теперь, если завернуть его в самый обычный носовой платок, то и по диаметру, и по теплоте свёрток окажется неотличим от обычной человеческой руки (по крайней мере, для невзыскательных теплодатчиков телефона). Остаётся только защёлкнуть браслет мобильника на узелке – и дистанционное управление гравом снова начало работать. Куда там графу Монте-Кристо! Попробовал бы он убежать из собственного дома под бдительным наблюдением охраны с несколькими увесистыми единицами багажа, используя при этом пирожок и пару мобильных телефонов.
Спустить грав на землю всегда гораздо труднее, чем поднять его.
– Вправо! – Шепнула я в телефон. (Про себя посчитала: раз, два, три, четыре, пять) – Влево и вверх (Один-два, три) – Влево и вниз! – (Один) – Вверх! – (один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, девять на ниточке, девять на иголочке, девять просто так, десять) – Стоп!! Резко вниз! Полная остановка!!
Едва только стойки, по моим подсчётам, коснулись земли, я опрометью выскочила из своей комнаты и помчалась вниз по лестнице. Добравшись до первого этажа, резко затормозила, и диаметрально сменила манеру передвижения. Пришлось изобразить походку человека, который не совсем знает, куда идёт и стоит ли ему туда идти вообще.
Дядя Боря, ещё не закончивший завтракать, бросил в мою сторону быстрый взгляд. Я осталась в абсолютной уверенности, что он увидел все подробности, которые только можно увидеть, начиная от цвета моей шапки и заканчивая включенным мобильником в моей руке, и, конечно, автоматически отметил время моего ухода. Иначе и быть не могло; будь он разиней, не работал бы в службе охраны, тем более не занимал бы пост начальника.
– Борис Епифанович!
Тот поднял брови.
– Я к Варьке слетаю на часок?
Я специально сделала полувопросительную интонацию. Можно было бы не спрашивать, достаточно просто сообщить, но именно сейчас нужно сделать всё возможное, чтобы у дяди Бори было хорошее настроение.
– Хорошо. Только не задерживайся. Если что – сразу звони.
И снова оглядел меня быстрым цепким взглядом. Вечером, когда его будут допрашивать, вне всякого сомнения, каждую пуговичку на моей куртке припомнит. И – что главное – будет утверждать, что я покинула дом без всякого багажа. Именно поэтому за пределами планеты искать меня не будут ещё очень и очень долго. Кто додумается, что все свои сумки и чемоданы я в прямом смысле слова выкинула в окно? Хотя, с другой стороны, когда дверь моей комнаты всё-таки откроют, то отсутствие части моих личных вещей после беглого осмотра всё-таки обнаружится. Или нет?
Скорее второе, чем первое. Я крайне трепетно относилась к неприкосновенности своей комнаты. И хоть вчерашний ВРИО дяди Бори утверждал, что знает содержимое ящиков моего письменного стола, я не поверила ему ни на грош. Рыбок и черепашку, конечно, в моё отсутствие кто-то кормит, но если бы хоть раз за десять лет своей жизни я обнаружила, что в ящике где-то что-то лежит не так, то этот скандал запомнили бы надолго. Достаточно и того, что жить приходится в условиях тотального контроля.
Я сделала ещё более скучающее лицо и проскользнула на улицу.
ГЛАВА 18
Вдоль фасада здания пришлось идти медленно: эта территория была в зоне видимости трёх видеокамер перед входом. Ещё не хватало "засветиться" перед охраной в последние минуты. То, что её минуты в этом доме последние – в этом я уже не сомневалась. И в животе было неприятное чувство, будто там что-то оборвалось.
Очутившись за углом, я пошла всё быстрее и быстрее, а потом снова побежала.
Хорошо, что камеры, стоящие вдоль задней стены здания включаются только ночью, иначе бы о сумках можно было забыть – самой бы унести ноги.
Ладно, будем надеяться, что всё продлится недолго. Зачем я только из школы уезжала? Могла бы все свои проблемы решить по телефону, выбравшись на природу, в сотне метров от "Штуки", там, наверное, всё должно было работать.
По обеим сторонам дорожки тянулись аккуратно подстриженные кусты. Повернув в боковую аллейку, которая вела к граву с багажом, я вдруг остановилась на полном ходу, словно натолкнувшись на невидимое препятствие. След от колёсика на подоконнике! Если дядя Боря увидит – сразу сообразит, что к чему. Мозги у него на все сто пятьдесят работают. Нет, не лет – процентов.
Впрочем, тут уже ничего не сделаешь. Назад ведь не будешь возвращаться. Зачем вызывать лишние подозрения? И так за последние полчаса мне пришлось тут проскочить мимо вахты раз шесть.
Я с удовлетворением вспомнила, что напоследок успела сделать маленькую гадость Варьке. Номинально она считается моей лучшей подругой, но никакого раскаяния я не чувствую. Поделом. Девчонке уже четырнадцать, а вредничает и капризничает словно пятилетняя. И даже то, что она не супер, а самый обычный ребёнок – не оправдание. В таком возрасте даже простые дети уже должны становится более-менее взрослыми. Или хотя бы более-менее воспитанными.
Теперь же пусть рассказывает, куда дела свою подругу, а если сможет доказать, что никуда не девала, то пусть попробует объяснить, почему Полина Германовна, выехав из пункта А так и не добралась до В. А пункт В – как раз её дом. Нет, это, конечно, понятно, что Варьку долго допрашивать не будут – и сама глупенькая как пробка от бутылки, и папа у неё довольно значительная фигура, да и так сразу поймут, что это дитя природы тут не при чём, но четверть часа в её жизни (не без моей помощи) будут испорчены – и то хорошо. Мелочь, как говорится, а приятно.