Находясь рядом с отцом, я могла зайти в любую, даже самую секретную дверь, теперь же мне только и остаётся что болтаться по общим коридорам, боясь даже шажок сделать не в том направлении, потому что тогда никакие удостоверения не смогут помочь кроме настоящего – а именно его показывать нельзя ни в коем случае.
Под конец я чуть не заблудилась, с трудом отыскала свою каюту и то только потому, что в кармане совершенно случайно завалялся билет с её пятизначным номером.
Я снова улеглась на кровать и долго разглядывала ровные пластиковые панельки потолка.
Учёбный год в "Штуке", конечно, начался – лучше не придумаешь.
Говорят, что во всём плохом можно отыскать и хорошее. Только вот что хорошего можно найти в данном конкретном случае? Пожалуй, только одно: будет, о чём в старости вспомнить.
Незаметно для себя я уснула, а, проснувшись, долго не могла понять, где находится. Сначала даже позвала Бахмурову, подождала ответа, сказала ещё раз "Настюха!", только после этого поняла, что не в "Штуке", и даже не дома, а в звездолёте, за сотни световых километров от родной планеты. И снова нахлынуло чувство невыносимого одиночества.
Пищесинтезатор выдал порцию горячего кофе, очень крепкого и горького до тошноты. Постоянно поглощать кофе в жутких количествах я привыкла в последние несколько дней. Раньше я берегла здоровье и отваживалась на чашечку с утра – не больше. А потом, после поступления в "Штуку", без каких-нибудь стимуляторов жить стало совсем невмоготу. Кофе – естественный стимулятор – по всем параметрам был менее вредным, чем все остальные, патентованные и широко рекламируемые средства.
Я подвинула подушку, чтобы поправить, рука наткнулась на плотный лист бумаги. Поколебавшись, я вытащила наружу рекламный проспект с большим разноцветным заголовком "ЦИТРЕЯ".
Нашли же, куда положить, а?! И опять же – пещерная психология! Как ещё назвать эти огромные буквы, первая из которых – розовая, вторая – жёлтая, потом – красная, фиолетовая и зелёная, последняя – "Я" – голубая. Почему бы не написать это название простым чёрным шрифтом?
Не хотелось даже открывать данный опус, но я от нечего делать лениво перелистнула несколько страниц. Обычная тягомотина, которую можно найти в любом рекламном проспекте – про обширные просторы и приветливых гостеприимных жителей. Более-менее полезные сведения оказались только на последней странице и то мелким шрифтом.
"Наименование по общегалактическому каталогу – Веста-5, официальное название – Цитрея. Планета с уровнем технического развития – "-12", тип развития – аграрный, в пределах планеты существуют 2 государства…"
Это можно пропустить – обычное политическое устройство любой планеты. Кто-то обязательно должен с кем-то воевать, то бишь соревноваться, конечно, иначе жить скучно и стимулов для развития – ноль. Так, теперь что?
"Административно-территориальное деление…"
Тоже пропускаем.
" Население – 20 млн. человек, официальные язык – французский и стандарт…"
Ага, теперь понятно, откуда "Жардэнроз". Я порадовалась за то, что хотя бы немного знаю язык, на котором писал Дюма и Гюго, Моруа и Ренар, кто-то ещё, так сразу всех и не упомнишь.
"…городское население – 7%, сельское – 93…"
Само собой, будет такое отношение, если планета аграрная.
"Исторические вехи. Освоение Цитреи началось в 2261 году…"
Ага, первая волна эмиграции. Старая планета, значит. Относительно, конечно, старая. Это хорошо. Есть такие планетки, которым лет десять-пятнадцать, они очень напоминают непомерно разросшиеся экспедиционные базы. Вот на таких жить уже точно невозможно, нет никаких условий.
"В 2583 году – дипломатический конфликт с управлением Навигации на Земле…"
А вот это уже очень даже интересно.
Фраза о "дипломатическом конфликте" могла обмануть кого угодно, только не меня, ибо я прекрасно знала, как обтекаемо иногда шифруют военные действия во всяких справочниках и энциклопедиях. Итак, двенадцать лет назад на Цитрее произошло что-то, о чём лишний раз писать не хочется.
Интересно узнать, что именно. Правильно сказал кто-то из великих в древности "Без прошлого нельзя знать будущего". Вот мы и попробуем узнать, чего ждать через шесть дней… Точнее, уже через пять, ночь полёта уже прошла.
Я допила кофе, набрала код, запуская в синтезаторе ещё один стакан, тот в ответ басовито загудел.
"Каюта второго класса, – подумала я, – чего ещё ожидать. Хорошо ещё, что педали крутить не нужно, вырабатывая электричество"
Я отбросила в сторону ненужный теперь проспект, в котором нельзя было найти ничего путного, включила персональник и запустила "Полную галактическую энциклопедию". Энциклопедия, действительно, была полной, обновлялась постоянно, иногда несколько десятков раз в сутки, я не зря гордилась этим уникальным справочником. На всей планете трудно было найти персональник, в который могло бы уместиться это издание во всём объёме. В мой оно умещалось, ещё и на прочие развлечения место оставалось.
Я набрала слово "ЦИТРЕЯ" и склонилась над монитором.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ЦИТРЕЯ
ПОЛИНА
ГЛАВА 22
Все обитаемые планеты одинаковы.
Оранжевое небо и фиолетовая трава – досужие вымыслы фантастов. Если планету признали пригодной для жизни, то в её атмосфере кислород – в достаточном для дыхания количестве, и небо – однозначно – будет голубого цвета. И процесс фотосинтеза одинаков на всех планетах в любой части галактики, поэтому растительность, поглощающая углекислый газ и выделяющая кислород, может быть только зелёного цвета – и никак иначе. Высота деревьев и форма листьев, конечно, различаются, но к этому быстро привыкаешь.
На Весте-5 Полина не ожидала увидеть ничего нового, и не ошиблась в своих предположениях.
Ещё одно интересное наблюдение: чем менее развита планета, тем более внушительнее и современнее на ней главный космопорт. Там, где люди опустились почти до феодального уровня существования, оборудование космопортов, как правило, может посоперничать с таковым же Земли, хотя, кажется, что может быть более оснащено технически, чем главная планета человечества и её ближайшие сателлиты?
Белоснежный "Шаттл" – точная копия земного – мягко коснулся асфальта и побежал по полосе. В самом конце пути асфальт вдруг разверзся, и летательный аппарат невозмутимо покатился по подземным уровням, за окнами мелькали цепочки бледных серо-жёлтых фонарей, какие-то непонятные переплетения проводов, в разные стороны разбегались ответвления ходов… Это живо напомнило Полине питерское метро, не хватало только голографических экранов с рекламой.
Вскоре величаво вплыли в обширное светлое помещение. В центре зала висел фанерный плакат, где на ядовито-желтом фоне мужчина в каске с мужественными чертами лица призывно манил рукой куда-то вниз и влево, к будочкам таможенной охраны, а из его рта вылетали буквы "Добро пожаловать на Цитрею!"
"Пошло и некрасиво", – подумала Полина. Сойдя с трапа, она постаралась затеряться среди других пассажиров. Это удалось сделать без особенного труда: вокруг царила такая сутолока, что было непонятно, кто чей ребёнок; кто один, а кто с родителями.
Седоусый таможенник, нахмурившись, взглянул на декларацию.
– Фамилия!
Девочка чуть не ляпнула: "Иванова!", но вовремя осеклась.
– Брагина.
– Имя!
– Екатерина.
– Отчество!
– Михайловна.
– Возраст!
– Десять.
– Род занятий?
– Школьница. Супер, – на всякий случай уточнила она.
– Это понятно, – отмахнулся тот. – Цель поездки на Весту-5?
– Отдых.
Это слово показалось Полине легкомысленным и каким-то детским, она поёжилась под невозмутимым взглядом собеседника.