По мокрому шоссе в ореоле брызг проносились редкие автомобили.
Сначала Полина смотрела в окно, потом ей это надоело. Там всё равно не было ничего интересного: поля, леса, какие-то деревеньки с низенькими, вросшими в землю домами.
Дождь пошёл сильнее.
Полина уложила черепашку в карман, задремала и очнулась только тогда, когда машину тряхнуло на ухабе. Завертела головой, зевнула.
– Я долго спала?
– Минут двадцать.
Наступила пауза.
– Кстати, а как тебя зовут?
– Пьер.
– Это, вроде, французское имя, да?
– Ага, – охотно отозвался таксист. – Только после того, как все драпанули с Земли, всякие национальности потеряли значение. Что Англия, что Испания, что Россия… – всё одно. Теперь имеет значение только название планеты.
Последнее Пьер произнёс с непередаваемой горечью. Полина, подняв брови, взглянула на него.
– А что тут плохого? Земля объединилась. Войны потеряли свой смысл. Единое всемирное правительство…
– Цитируешь учебник?
Девочка смутилась, словно её поймали на чём-то стыдном.
– А что, я не права?
– Как тебе сказать… Одно дело – теория, другое – практика… Ты с Земли?
– Как ты догадался? – Удивилась Полина.
Пьер пожал плечами:
– Какая-то ты такая… холёная…
– Это комплимент?
– Что-то вроде.
– Спасибо.
– Ну, и как там у вас на Земле?
– Крутится понемножку.
– Всегда мечтал побывать на вашей планете. Говорят, у вас там красиво.
– Ну-у… По крайней мере, лучше, чем в некоторых колониях.
– Часто путешествуешь?
– Каждые каникулы.
– Здорово. Твой папа, наверное, шишка?
Полина долго молчала.
– С чего ты взял?
– Это ведь деньги громадные нужны, чтобы и на Земле жить и каждое лето куда-нибудь летать.
– Так, немножечко.
– Что – немножечко? – Не понял Пьер.
Девочка промолчала.
– Как, ты говоришь, тебя зовут?
– Я ничего не говорю.
– Значит, думаешь. Громко.
– Полина… То есть Катя.
– Так Полина или Катя?
– У меня двойное имя, – попыталась выкрутиться девочка. – Папа хотел меня назвать Полиной, а мама – Катей. Вот и назвали Полина-Екатерина. Но мне больше имя Полина нравится.
– Интересное имя. Необычное.
– Очень даже обычное. У нас в школе было шесть Полин и две из них – Ивановы.
– Вот я и твою фамилию узнал.
Она закусила губу: так глупо проколоться. Сначала забыла, что я теперь Катя, а не Полина, а потом как-то само собой вырвалось про фамилию.
– Велика важность! У нас каждый десятый – Иванов.
– Не знал. Говорят, у вас, на Земле, петрушка началась?
Полина отвернулась, глядя в окно. Она старалась выглядеть как можно более безразличной.
– Что ещё за петрушка?
– Лопнул банк "Галактические кредиты". Слышала?
– Кое-что. Я пять дней летела сюда.
– А во всём оказался виноват, знаешь, кто? Сенатор! Во всех газетах писали.
Девочка сцепила руки так, что костяшки пальцев побелели.
– Сенатор Земли? – Уточнила она, будто это могло что-то изменить.
– А то кто же! – Оживился Пьер.
– Я за тысячу кредиток в любой газете могу опубликовать, что губернатор вашей Цитреи по ночам играет в оловянных солдатиков. Ты тоже этому поверишь?
– Так ведь… все же говорят.
Полина сделала вид, что его не слышит, и продолжала смотреть в окно, потом поинтересовалась:
– У вас тут, на Цитрее, мобильники есть?
– На юге кое-где, – охотно ответил Пьер. Он обрадовался тому, что собеседница сменила тему, которая явно её тяготила. – А нам и обычных телефонов хватает.
– Нафталин! – Буркнула девочка. – Как вы вообще тут живёте?
– Нормально живём, – невозмутимо пожал плечами водитель, ловко обогнул большегрузную машину, которая ехала слишком медленно, хмыкнул, взглянув в зеркало заднего обзора над головой на юную пассажирку. – Ты чего такая колючая?
– Будешь тут колючей…
– Это из-за вашего Сенатора, да?
Впервые за последние несколько минут Полина взглянула в сторону Пьера. Тот, уловив это движение, тоже повернулся к ней.
– Ладно, извини. Если бы я знал, что вы, земляне, такие патриоты…
– Просто неприятно, когда обливают грязью ни в чём не виноватого человека. Без всяких на то оснований. Будто презумпцию невиновности уже отменили.
Последовала долгая пауза.
– Ты откуда такие словечки знаешь?
– Какие?
– Ну… Презумпция…
– Я ещё много всяких словечек знаю, – не сдержавшись, похвасталась девочка. – термодинамический потенциал, радиус коагуляции М-поля, кривая социологического напряжения…
– И что это за кривая? – Полюбопытствовал Пьер.
– Вот такое вот, – Полина начертила в воздухе какую-то сложную фигуру, надолго задумалась, и, наконец, нашлась. – А давай я тебе лучше скажу, что такое радиус коагуляции!
– Нет уж! Если ты такая умная, рассказывай об этом, как его… напряжении.
– Ты даже название запомнить не можешь, а всё чего-то требуешь!
– Не ставил себе такой задачи – вот и не могу. Зачем мне голову всяким мусором засорять? То, что мне нужно, – механику – я знаю досконально.
– А я так же досконально знаю политологию.
– А я знаю, что такое карбюратор, – насмешливо парировал Пьер. – И что?
– В социальных науках понятий больше, чем запчастей у твоей машины. Так что всё равно я выиграю! Не стоит и начинать!
– Ладно, не буду.
Полина порозовела, увидев, что Пьер улыбается. Она раззадорилась по-настоящему и только сейчас поняла, что собеседника этот диалог только развлекает.
– Тоже мне! – Пробурчала она, немного подумала и изрекла. – Человек начинает издеваться над своим ближним, только если чувствует свою ущербность.
Потом с любопытством воззрилась на своего собеседника, ожидая его реакции.
Тот погрузился в длительные размышления, затем, ничего не надумав, крякнул:
– Да ты, я вижу, философка.
– Философ. Это существительное общего рода.
– Как это – общего?
– Ну, это значит, что его можно применять и к мужчинам и к женщинам. Так же, как "педагог", "учитель", "врач"…
– А "учительница"?
– "Учительница" – женский род. То, что какое-то слово имеет общий род, это не значит, что оно не может изменяться по родам, как прочие.
– Откуда ты всё это знаешь?
– Я в "Штуке" учусь, – похвасталась Полина. – Слышал о такой?
– Не-а.
– У вас тут, наверное, информационная блокада, да? – Деланно печально подвела она итог.
– С чего это вдруг?
– Про "Штуки" знают все. Ты – первый, кому это неизвестно.
– Первый, но не единственный. И что же это такое?
– Учебное заведение для особо одарённых детей. Школа юных талантов. ШЮТ. На слэнге – "Штука". Всё просто.
– Ты, значит, у нас – особо одарённый ребёнок? – Осведомился Пьер, тщетно стараясь скрыть усмешку.
– Да, – мурлыкнула Полина. – А что, разве не видно?
– Вообще-то видно. С первого же взгляда. По крайней мере, как только ты подошла ко мне на стоянке и ещё даже ничего не сказала, а я уже понял…, – Пьер замолчал.
– Что – понял? – Нетерпеливо воскликнула Полина.
– Что ты не просто одиннадцатилетняя девочка.
– Мне десять лет.
– Я подумал, что все одиннадцать. А то и двенадцать.
Полина фыркнула:
– Если это комплимент, то очень плохой. Неужели я в самом деле такой старухой выгляжу?
Тут уже и Пьер не удержался от улыбки.
– Извини. Не хотел тебя обидеть.
– Я не обидчивая. А на нашем курсе я вообще староста, – невпопад ляпнула девочка.
– Здорово. А я в нашем гараже – завгар.
– Это кто такой?
– Заведующий гаражом.
Полина, наклонив голову, словно курица – на червяка, взглянула на спутника.