В психологии есть тип людей, которые что думают, то и говорят. Как правило, это очень расчётливые и холодные люди, ярко выраженные интраверты. Однажды, рассчитав все минусы и плюсы, они избрали линию своего поведения в отношениях с другими людьми – предельную откровенность. Именно она заставляет прочих людей в ужасе шарахаться от подобных психологических маргиналов, которым даже задать простенький вопрос "Как дела?" чревато, ибо в ответ можно услышать что угодно, от подробного описания всех своих болячек (после этого пару дней подряд при виде любой еды испытываешь стойкий приступ тошноты), до констатации факта, что у меня-то, мол, всё в порядке, а вот ты, приятель, за последнее время сдал; всего год прошёл, а уже пополнел, осунулся, да и постарел лет на пятнадцать, не меньше. Что, болеешь? Или дома какие-то проблемы?
Такие люди постоянно на грани фола, но они всегда выигрывают, потому что нельзя привыкнуть к их абсолютной честности на общем фоне остальных людей, когда каждый обманывает всех, кого можно, – ближних и дальних родственников, хороших и не очень хороших знакомых, друзей, врагов, совсем незнакомых людей, но чаще всего – самих себя.
Мишель таким не был.
Может он в самом деле такой наивным, каким кажется на первый взгляд?
Я размышляла над этой, в общем, не самой глобальной проблемой бытия, с четверть часа, но так и не пришла ни к каким определённым выводам. В итоге я порадовалась, что Мишель оказался куда более интересным персонажем, чем я предполагала – и это очень даже хорошо. По крайней мере, скучать мне в этом доме не придётся.
Часы на стене прокуковали шесть раз. Я автоматически взглянула на время, про себя отметив, что сверху, вместо привычной цифры "12" находится "10". То есть на Цитрее в сутках не двадцать четыре, а двадцать часов. Нужно запомнить. На моём мобильнике был первый час ночи. Вроде бы уже пора спать, а за окном ещё светло. С этими несовпадениями межпланетного времени и часовых поясов одна морока!
Только я включила компьютер, дверь без всякого стука распахнулась, в комнату, толкаясь и смеясь, вбежали те самые рыжие дети, которых я видела за обедом. Один из них догонял другого. Увидев меня, первый остановился.
– Ой, привет! В догонялки будешь?… Ой! – Последнее восклицание относилось к тому, что его обдали; ему оставалось только хлопать глазами, глядя на своего партнёра, который, пользуясь всеобщим замешательством, на четвёртой скорости выбежал из комнаты.
Я выключила монитор.
– Будешь? – С тоской в голосе повторил мой малолетний собеседник.
На разных концах галактики даже физические константы могут слегка варьировать. Самые устойчивые на этом свете – это законы детского мира. Они неизменны, где бы вы ни очутились. Это я веду к к тому, что я сразу поняла, что, если соглашусь, мне придётся водить. Не слишком приятная перспектива.
Но ведь я не соглашусь – это однозначно. Ещё не хватало бегать с этими малышами по всему дому, визжа и хохоча, словно сумасшедшая. Представляю, что было бы, если бы я там, на Земле, себя так повела. Точнее, не представляю. Мне это даже в голову не могло бы придти.
И тут же в голове мелькнуло: а что, если попробовать? Ведь меня же тут никто не знает. Кроме Мишутки. А он никому не скажет, как мы договорились. Подумаешь, повеселюсь вместе со всеми. Никому и в голову не придёт выяснять, кто я такая. Тем более, жаловаться на моё поведение журналистам.
– Давай начала выясним: ты кто?
– Как это?
– Девочка или мальчик?
Мой собеседник не удивился. Похоже, для него подобные вопросы были не в диковинку.
– Девочка. А вот он, – она кивнула в сторону полуоткрытой двери, – мальчик.
– А зовут тебя как?
– Августа. Ударение на "у".
– Гм-м… Ну и имечко.
– А меня зовут Фердинандом! – Перебил её брат. – И я на три минуты старше. А тебя как зовут?
– Полина.
– А фамилия?
– Води! – Вместо этого крикнула я, хлопнула Августу по плечу и выбежала из комнаты.
ГЛАВА 30
Никогда бы не подумала, что бегать настолько занятно! К нам присоединился Мишель. Добрых два часа мы носились друг за другом по дому, бесились, визжали и смеялись, словно сумасшедшие! И никто нас за это не ругал! Наверное, впервые в жизни я чувствовала себя по-настоящему счастливой. Потом как-то неожиданно всё кончилось. Я вдруг обнаружила себя сидящей в какой-то комнате на большом диване в окружении моих партнёров по игре.
– ЗдОрово! – Пытаясь отдышаться, сказал кто-то из двойняшек и тут же пояснил. – Я – мальчик.
– Фердинанд? – Уточнила я.
– Можно просто Федя, – махнул тот рукой. – А ты откуда?
– Издалека, – отмахнулась я. – Да это и не важно.
Нравятся мне дети, честно признАюсь, только не суперы, а обычные, от которых можно вот так отмахнуться, чтобы не отвечать на важный, в принципе вопрос, и они тут же об этом забывают.
– У меня котёнок есть, – Сказал Федя. – Маленький, глаза только открылись. Хочешь посмотреть?
– Хочу! – С готовностью согласилась я, нисколько не притворяясь; мне на самом деле было интересно.
Котёнок оказался очень красивым, рыженьким, с трогательным розовым носиком. Он постоянно пищал и сучил лапками.
– Какой красивенький! – не удержалась я от восклицания и не смогла не похвастаться. – У меня в доме тоже кот живёт. Мы его Шахматистом зовём.
– Почему?
– Потому что он чёрно-белый.
– В клеточку?
Я фыркнула, покачала головой.
– Он говорить умеет.
– Как это?
– Через синтезатор речи.
– Эти синтезаторы – такие дорогущие! – Огорчённо произнёс мальчик. – К нам в магазин однажды завезли…
Мне не часто приходилось обращать внимание на стоимость вещей. Я подумала, что, да, пожалуй, синтезатор – довольно дорогая штука. Папа на дни рождения никогда не дарит мне дешёвых подарков. Впрочем, о том, что это – подарок, говорить, наверное, не стоит, иначе следующий вопрос будет о родителях, и опять придётся выкручиваться.
Прибежала Августа, и они с Фердинандом слегка поссорились, решая, кто будет кормить котёнка. Глядя на них, я не могла сдержать невольной усмешки. Мне и раньше не часто приходилось иметь дело с обычными детьми, а после того, как я начала учиться в "Штуке" мой круг общения включает в себя только моих одноклассников. Теперь же, глядя на рыжих близняшек, я испытывала к себе непонятную жалость.
– У Полинки синтезатор есть! – Сказал Фердинанд. – На коте. Поэтому кот умеет разговаривать.
– И что он говорит? – Заинтересовалась Августа.
– Ерунду всякую, – отмахнулась я. – Про еду всегда думает.
– Что?
– Ну, например, – я помолчала, вспоминая. – Прихожу, а он мурлычет: "Сегодня на столе мышка сидела, ну, я подумал, пусть сидит. Вот если бы там рыбка сидела – тогда да. Только они сидеть не умеют…"
– А ты ему что сказала?
– А я синтик выключила. Мне уроки нужно было делать.
– Я ненавижу уроки готовить, – сказал Фердинанд. – Если бы родители не заставляли, вообще никогда ни одного урока не сделал бы!
"Вот в этом, – подумала я, – одно из главных отличий суперов от обычных детей. Никакому суперу в голову бы не пришло вместо обычного приготовления уроков заняться чем-нибудь ещё или вообще ничем не заниматься"
– Меня никто не заставляет, – похвасталась я. – А я всё равно делаю.
Августа так сверкнула глазами, что я сразу поняла, как она мне завидует.
– А зачем? – Спросил мальчик.
– Мне самой хочется. Потому что интересно. И вообще, быть умной – интересно.
– А про людей что котик говорит? – Спросила его сестра.
– Меня он почему-то не любит, – с огорчением поведала я. – А папу – просто обожает. Я кормлю его всякой вкуснятиной – всё равно.
– Папа ему не надоедает – вот он его и любит, – рассудительно сказала моя собеседница.
Я только порадовалась её интеллекту. Лишний раз убеждаюсь, что Бахмурова, когда сказала однажды, что мы – девочки – умнее мальчишек – оказалась права.
Августа так заинтересовалась нашим разговором, что забыла о котёнке, которого кормила. Тот начал захлёбываться молоком. Девочка ойкнула и опустила глаза.