– Это только написано, что там канцелярские принадлежности, а на самом деле там всякая мелочь продаётся. Даже мыло. И мороженое. Давай я тебе мороженое куплю?
Полина задумалась. С одной стороны, денег у неё было столько, что можно было купить эти три магазина со всем их содержимым, а Мишеля, судя по всему, эта покупка ввергнет в пучину финансового кризиса. С другой стороны, зачем обижать человека, который собрался немного порыцарствовать? Тем более, отказываться от робких знаков внимания со стороны представителя противоположного пола Полина не собиралась; любой девочке приятно, когда за ней ухаживают.
– Ладно, покупай своё мороженое, – смилостивилась она, – только, пожалуйста, в продуктовом магазине, ладно? Мне так будет спокойнее.
Мальчик убежал.
Полина устроилась на первой подвернувшейся скамейке, рядом с молодой женщиной, которая дремала, автоматически покачивая стоящую перед ней коляску. Сначала Полина хотела поздороваться и о чём-нибудь поболтать с молодой мамашей, но потом передумала и всё время просидела молча, лишь изредка косясь на соседку.
Вскоре появился Мишель.
– Во, держи! – Протянул он подруге белесый от льда свёрток. Свой он уже распечатал и даже успел надкусить.
– Пойдём?
– Ага!
Только отойдя на десяток метров, девочка кивнула за спину:
– Ей лет двадцать, да?
– Не знаю, не заметил. А что?
– Не понимаю, как в её возрасте можно так безвкусно одеваться? Одна только её косынка чего стоит! Если бы меня заставили вот так, на затылке, завязать платок и выйти на улицу, я бы лучше удавилась!
– Так прямо бы и удавилась? – Не поверил Мишутка.
– Ну, может, не удавилась бы, – тут же сдала позиции Полина. – В любом случае, меня насильно пришлось бы тащить в какое-нибудь людное место.
– А мне, например, всё равно, во что люди одеты, – сообщил мальчик. – Я, например, если сейчас отвернусь, даже не смогу сказать, во что ты одета, хотя мы целое утро вместе ходим.
– Это всего-навсего классическая ненаблюдательность в паталогически тяжёлой форме и ничего кроме, – ответила Полина, однако вид у неё был слегка обескураженный и даже обиженный. Если бы Мишель догадывался, насколько тщательно она выбирала сегодняшний наряд, то более внимательно отнёсся к внешнему виду своей спутницы.
Даже по земным меркам мороженое оказалось немного странноватым: слишком кислое и одновременно слишком сладкое, к тому же вызывающе зелёного цвета. Полина долго разглядывала его, прежде чем решилась попробовать.
– Ну? Как – Озабоченно поинтересовался Мишель.
– Всё в порядке, не переживай.
Угостив свою новую подругу, мальчик, судя по всему, почувствовал себя увереннее.
– А у вас там, на Земле, какие компьютеры? – Спросил он.
– Обычные.
– Как у нас?
– У вас – это не компьютеры, а… даже не знаю, как бы так выразиться помягче, чтобы тебя не обидеть. Вместе со всеми аборигенами. Наши археологи говорят, на Земле такими в средние века пользовались.
– У вас там компьютеры с какой разрядностью процессоров? – Продолжал допытываться мальчик.
– Разрядность процессоров – это нафталин.
Мишель некоторое время хлопал глазами.
– То есть – как?
– Ты мне дикаря напоминаешь, – ответила ему дочка Сенатора и, чтобы он не очень обиделся, поспешила добавить, – которые представляли себе развитие цивилизации в том, что в далёком-далёком будущем по морям будут плавать громадные байдарки с вёслами километровой длины. На большее у них интеллекта не хватало. Думаешь, тараканы не мечтают о прогрессе?
– Думаю – нет, – осмелился высказать предположение Мишель и очень обрадовался, когда Полина легко согласилась:
– Я – тоже. Но если бы мечтали, то обязательно видели бы его в увеличении размеров крошек хлеба, которые сыпятся с обеденного стола.
Просто идти по тротуару было скучно и банально. Полина вскочила на бордюр и дальше пошла уже по нему, балансируя руками и изредка опираясь на плечо спутника.
– Тогда скажи, как может быть компьютер без разрядности процессора? Может, в ваших компьютерах и памяти нет?
Девочка скривила губы в улыбке. Она поняла, что Мишутка издалека начал вчерашнюю тему о карте памяти.
– Есть, но она не основная. Видел мой персональник?
Мальчик кивнул.
– Это и есть компьютер, только небольшой. Его удобно носить с собой. У него не столь много функций, как у обычного, стационарного, да и в Сеть с него выходить не очень удобно. Но строение у них одинаковое. И у того, и у другого есть небольшой объём внутренней памяти, но это только для того, чтобы можно было работать в таких вот местах, как эта планета, где Графонета нет. Но такое бывает очень редко. На всех планетах Земной Федерации Ответь: в чём вообще вообще смысл памяти?
– Хранить информацию! – Быстро сказал Мишель.
– Верно. А если на нашей Земле нет ни одного компьютера, который не был бы подключен к Графонету, то возникает закономерный вопрос: почему функцию хранения данных не перенести в Сеть? Понимаешь?
– Пока – да. Здорово ты объясняешь! – Восхитился Мишель. – Прямо как будто лекцию читаешь!
– Каждый компьютер в сети обладает виртуальной платформой, – невозмутимо продолжила девочка, – именно на ней и располагаются почти все комплектующие. А блоки памяти в виртуале не имеют ограничения на объём.
– Как – вообще?!
– Вообще.
Ей пришлось кратко объяснить механизмы виртуальных платформ и описать основы строения современных компьютеров.
Мишель долго молчал, "переваривая" услышанное.
– Не понимаю, почему у нас на Цитрее всё такое отсталое! – Воскликнул он. – Даже интернета нормального – и то нету!
– Сами виноваты, – хмыкнула Полина. – Кто хотел быть независимым от Земли?
– Не я!
Полина расхохоталась, а, отсмеявшись, сказала:
– Недавно с одним таксистом болтала о здешнем Навигаторстве… то бишь политике. Даже он – взрослый дяденька – не смог найти оправдание простенькому в общем-то факту вашей истории. Так что тебе даже не стоит и пытаться.
– О чём вы с ним разговаривали? – Заинтересовался мальчик.
– Он тоже плакался, что тут всё плохо, а когда я объяснила, почему, стал оправдываться, что революцию плохие дяди устроили, а сам он был маленький и вообще не при чём.
– Так он же в самом деле был маленький! – Удивился Мишель. – Или нет? Это же когда-а было!
– Возраст тут не при чём. Важна тенденция. Однажды весь ваш народ захотел независимости – и он её получил. Думаешь, если бы заварушка началась не тогда, а лет через пять-десять, ты бы со своими приятелями не полез на баррикады?
– Не-а.
– Это тебе так кажется. Некоторые христиане до сих пор косо смотрят на евреев из-за того, что те распяли Бога. Им невдомёк, что, если бы Христос пришёл в мир сейчас, в двадцать шестом веке, Его бы опять уничтожили. И как раз те же самые христиане. Читал легенду о великом инквизиторе?
– Не-а…
Полина осеклась.
– А, ну, да…
– А что это за легенда? – Заинтересовался мальчик.
– Ерунда, давай забудем, это слишком сложно для тебя. Просто усвой на будущее, что ошибки прошлого только выглядят глупыми. На самом деле, стоит только представиться любой возможности, даже самой крохотной, они будут повторены в гораздо большем масштабе, с применением современного развития технологий.
– И совсем это для меня не сложно! А если мне, к примеру, хочется, чтобы наша Цитрея была по прежнему частью Земли?
Полина аккуратно пожала плечами:
– В этом всегда была проблема любого социального устройства, включая здешнюю демократию. Сколько людей, столько и мнений. Всем не угодишь. С точки зрения любой статистической выборки голосование более ста человек даже по самому простому и очевидному вопросу даёт соотношение девяносто пять к пяти.
– Вот сейчас я не совсем понимаю.
– Тут и понимать нечего. Из ста человек в любом случае найдётся пятеро недовольных. Только почему-то все, с кем я начинаю дружить на Цитрее, относятся к числу таких маргиналов.