Проснулись люди от стука и криков. Кинулись огонь затаптывать и заливать. А Бабечка быстренько в заросли шмыгнула. Быстро пожар затушили, ни палатки не погорели, ни дети не пострадали. Только кастрюля закоптилась, да гитара сгорела – жалко.
А наутро люди переговаривались, что удачно, вовремя пожар заметили, ещё бы чуть-чуть… Только никто не мог понять, кто же первым огонь заметил. Кто в миску стучал и будил всех. Никто не признавался.
А Бабечка сидела в кустах и хихикала: «Ох, напугала, ух, напугала!»
Очень долго она потом гордилась тем, что людей так напугала ночью. Но больше уже не пакостила и никого не пугала. Поняла, что от шалости до беды недалеко. Пошла Бабаечка учиться к лешему, как лес защищать и зверям и добрым людям помогать.
Упрямый медвежонок
Далеко-далеко на севере, где долгая суровая зима и яркое, но короткое лето, на берегу Северного ледовитого океана жила белая медведица. Звали её Вьюга. И было у неё два медвежонка, мальчик Снежок и девочка Снежинка.
Они были близняшками, но снежок родился всё же на пять минут раньше, считался старшим и очень этим гордился и зазнавался. Всё-то он умел делать лучше, во всём-то он был первым. И рыбу лучше ловил, и чаек гонял веселее, и с моржами лучше играл. И даже друг мальчик из деревни геологов у него был. Ни у кого из медведей не было, а у него был!
– Я уже взрослый, – порой говорил он, – ещё немного и стану большим белым медведем. И будут звать меня не Снежок, а Буран!
– Как здорово! А меня как будут звать, когда вырасту? – спрашивала Снежинка.
– Тебя? Тебя, наверное, будут звать Вьюга.
– Но ведь маму зовут Вьюга! – удивлялась сестра.
– Ну значит будут звать Вьюга младшая! Да, даже когда вырастешь, ты всё равно будешь младшей, хи-хи-хи!
Снежинка немного расстраивалась, когда Снежок так говорил, но зла на брата не держала, всё же он был хороший, с ним было весело и он заботился о младшей сестрёнке.
Как-то раз вечером мама Вьюга выкопала берлогу, чтобы ночью было тепло и позвала медвежат спать.
– Я уже взрослый! Я не буду спать. Никогда! – заявил Снежок.
– Все спят ночью, – сказала мама Вьюга, – все звери и птицы ложатся спать на ночь. Только летучие мыши и совы не спят ночью. Но даже они спят, только днём. Пойдём спать, Снежок.
Они забрались в берлогу, Снежинка легла под боком у мамы и тут же заснула. А Снежок всё капризничал, ворочался, бухтел, пихался. Только под утро он угомонился и почти всю ночь не спал.
Рано на рассвете Вьюга разбудила медвежат и отправила умываться к проруби. Снежинка радостно побежала и нырнула в воду, выскочила обратно, отряхнулась и, радостно, побежала к маме. Снежок с трудом встал, глаза всё никак не открывались, и на заплетающихся лапах побрёл умываться. Увидев это, мама спросила:
– Сынок, с тобой всё в порядке, ты как будто не выспался. Ты не заболел?
– Всё хорошо, я бодр и весел, сейчас умоюсь и буду как новенький, – сказал медвежонок.
Сказав это, оно сунул морду в прорубь и задремал прямо в воде, аж пузыри пошли. От их журчания он и пришёл в себя, отряхнулся, и, решив, что с умыванием пора заканчивать, пошёл к сестре и маме.
На утренней зарядке Снежок так и не смог догнать сестрёнку, хотя обычно с лёгкостью бежал впереди, и даже не смог кувыркнуться, всё время заваливаясь на бок.
После зарядки пришло время завтрака. Нужно было нырнуть в прорубь и наловить рыбы, чтобы покушать. Снежинка нырнула вслед за мамой и начала одну за одной выбрасывать рыбок на лёд.
«Ну уж рыбу-то я ловлю всяко лучше!» – решил Снежок и тоже нырнул. Но рыба всё время ускользала из-под носа, он с большим трудом выловил три рыбёшки, когда Вьюга и Снежинка уже давно завтракали на берегу.
– Побежали чаек гонять! – радостно закричала Снежинка, позавтракав.
– Пойдём… – согласился Снежок. С куда большим удовольствием он сейчас прилёг бы на берегу и отдохнул, но отставать от сестры никак нельзя было.
Чайки весело разлетались, когда Снежинка с рычанием подбегала к ним. Когда к ним вяло подползал Снежок, они лишь с сомнением отпрыгивали в сторону и таращились на него, будто насмехаясь.