Импульс формирования групповых идентичностей и фаворитизма к членам группы имеет неврологический базис. Используя Функциональную магнитно-резонансную томографию (фМРТ), учёные сканировали людские мозги, одновременно проводя эксперименты, схожие с описанным выше. Полученные результаты, предполагает один из авторов, предполагают, что: «групповая идентификация является как врождённой, так и почти моментальной».
Во время недавних экспериментов социального психолога Джея ван Бэвеля участников, случайным образом распределённых по группам, сканировали фМРТ и одновременно показывали фотографии членов их группы и соперников. Когда участники видели членов собственной команды, определённые участки мозга – амигдала, веретенообразная извилина, орбитофронтальная кора и дорсальный стриатум – склонны были «загораться» (light up). Считается, что эти области мозга связаны с различением релевантных и нерелевантных стимулов и с восприятием ценности. Это предполагает то, что наши мозги жёстко прошиты на то, чтобы определять, ценить и индивидуализировать представителей «своей группы», в то время как «люди вне группы обрабатываются [мозгом] как взаимозаменяемые члены общей социальной категории», что облегчает приписывание им негативных стереотипов. Ещё более потрясающим является то, что успех членов нашей группы, кажется, активирует наши центры удовольствия – производя эмоциональное удовлетворение – даже если мы сами не получаем от этого никакой выгоды.
Неврологический процесс узнавания членов группы и фаворитизма начинается очень рано. Новорождённые, которым показывают фотографии людских лиц, не демонстрируют реакции, основанной на расе. Но уже с трёх месяцев, отмечает йельский психолог Пол Блюм: «Белые младенцы предпочитают смотреть на белые лица, в отличие от китайских или эфиопских лиц; эфиопские младенцы предпочитают глядеть на эфиопские лица, а не на белые; китайские дети предпочитают глядеть на китайские лица, а не на белые или африканские». Хотя мы можем утешаться тем, что люди не рождаются расистами, очень пугающе понимать, насколько рано развиваются расовые предпочтения.
Расовая групповая эмпатия может действовать неврологически даже когда мы не понимаем или не признаём этого. Когда учёные показывали китайским и белым студентам изображение человека, которого колют большой иглой, то отношение к причинённой боли, которое высказали студенты, не демонстрировало расовых диспропорций; но проведённое одновременно фМРТ показало значительное увеличение активности в передней поясной коре и дополнительной моторной области – участках мозга, наиболее тесно связанных с эмпатией к боли – когда они видели, что вредят человеку одной с ними расы.
Возможно, самым беспокоящим является недавнее исследование Мины Цикары (Cikara), директора Гарвардской межгрупповой нейробиологической лаборатории, которое показывает, что при определённых обстоятельствах наши «центры удовольствия» в мозге активируются при виде членов другой группы, терпящих провал или неудачу. В обычных условиях, подчёркивает Цикара, «мало кто из людей действительно пытается навредить враждебной группе». Но когда одна группа боится другой или завидует ей – когда, например, «есть долгая история соперничества и нелюбви друг к другу» - кажется, что у злорадства есть неврологический базис. Члены группы получают «садистское удовольствие» при виде боли своих предполагаемых врагов.
Люди не просто немного племенные существа. Мы очень племенные существа, и это искажает то, как мы мыслим и чувствуем.
Но не все групповые идентичности одинаково сильны. У некоторых гораздо более крепкая хватка и они более политизированы. Очень мало кто отдавал свою жизнь за Американскую Ассоциацию Ортопедов. Одной из самых сильных форм групповой идентичности – и средоточие политического трайбализма и насилия в современном мире – это этничность.
Ключом к этнической идентичности является то, что она выстроена вокруг представления об общей крови; по словам политолога Дональда Горовица, этничность в смысле принадлежности к народу переживается как «форма сильно расширенной семьи». Для большинства людей семья является основным – ур-группой – и этничность попадает в эти изначальные чувства. Как отмечает Горовиц, «этническая связь одновременно наполнена нотками семейного долга и глубинами семейных эмоций. К идее общей крови добавляется идея общей крови в смысле общего наследия и истории, общей культуры и общего языка, всего, что обычно воспринимается как переходящее от родителей к детям».