Группы могут господствовать посредством рынка по очень разным причинам, иногда никак не связанными с экономикой, включая колониальную практику «разделяй и властвуй» или апартеид. Если – как это было в случае с белыми в Южной Африке – меньшинство использует грубую силу и государственную власть, чтобы держать большинство в нечеловеческих условиях и с худшим доступом к образованию на протяжении более чем века – меньшинство, вероятно, будет господствовать через рынок по причинам, которые не имеют ничего общего с навыками предпринимательства.
С другой стороны, чтобы прояснить ситуацию, господство посредством рынка связано не с расплывчатыми этническими стереотипами, а с действительным и резко непропорциональным контролем над важными секторами экономики. В Индонезии, расположенной в том же регионе, что и Вьетнам, китайцы составляют три процента населения, но контролируют семьдесят процентов экономики, включая почти все крупные компании страны. Большую часть истории Боливии крошечное меньшинство светлокожей, «европеизированной» элиты контролировала почти всё национальное богатство, в то время как автохтонное большинство жило в полной нищете. На Филиппинах китайское меньшинство насчитывает 2% от общего населения страны, но контролирует корпоративный, банковский сектор экономики, контролирует авиалинии, морские перевозки и оптовую торговлю; по данным журнала «Форбс» за 2015 год четыре самых богатых гражданина Филиппин были этническими китайцами (из пятнадцати богатейших граждан Филиппин этническими китайцами было десять).
Меньшинства, господствующие через рынок, это один из самых сильных катализаторов политического трайбализма. Когда в развивающееся стране с обездоленным большинством есть господствующее через рынок меньшинство, то результат является предсказуемым. Почти неизбежным является крайний этнический рессентимент, который часто ведёт к конфискации собственности меньшинства, грабежам, мятежам, насилию и – слишком часто – к этническим чисткам. В таких условиях политика неограниченного свободного рынка только ухудшает положение. Она увеличивает богатства меньшинства, что вызывает ещё больше рессентимента, больше насилия и, типичный случай, популистский гнев против режима, проводящего такую политику. Именно это и случилось во Вьетнаме.
Китайское меньшинство во Вьетнаме
Китайцы во Вьетнаме – их называют хоа – господствовали через рынок на протяжении столетий, исторически контролируя самые доходные сферы торговли и промышленности. Озлобление против их успехов в сочетании с повторяющимися китайскими вторжениями приводило к повторяющимся антикитайским репрессиям, включая резню 1782 года в Тёлоне, городе-спутнике Сайгона (его иногда называют «чайнатауном» Саугона), в которой погибло, согласно приблизительным оценкам, около десяти тысяч китайцев. Согласно официальным вьетнамским данным, китайские магазины были разграблены и сожжены, а жертв, включая «мужчин, женщин и детей», без разбору «убивали, а трупы сбрасывали в реку. На протяжении более чем месяца никто не осмеливался съесть креветку или пить воду из реки».
Когда в 19 веке прибыли французы, они ловко стали культивировать китайские навыки предпринимательства – в типичной колониальной манере разделять и властвовать – и благожелательно относились к китайской иммиграции. При французском колониальном владычестве численность хоа взлетела от 25000 в 1860 году до более чем 200000 в 1911 году. К 1950-м годам хоа сконцентрировали такую «экономическую мощь» и политическое влияние, что их считали «государством в государстве». Китайские магнаты, почти все жившие в южном Вьетнаме, были известны как «короли»: «Король нефти, король бензина, король риса. Король металлолома и так далее».
Масштаб экономического господства хоа трудно переоценить. Хотя этнически вьетнамская элита заполняла бюрократию, университеты, армию и профессии, требовавшие высшего образования, у китайцев была «цитадель» во вьетнамской торговле и бизнесе. Хотя китайцы были крошечным меньшинством, он контролировали умопомрачительные 80% южновьетнамской промышленности. Хоа также доминировали во вьетнамской оптовой торговле, в финансовом и транспортном секторах и во всём, что было связано с рисом. Вдобавок ко всему, они были непропорционально представлены в секторе услуг; в середине двадцатого века они владели половиной всех крупных отелей и 90% мелких отелей в Сайгоне, и также они владели 92 крупными ресторанами, 243 чайными и пивными магазинами и 826 харчевнями. По данным одного из исследований, китайцам принадлежало 90% неевропейского частного капитала во Вьетнаме.