Антикитайские чувства усиливались по мере ухудшения отношений между Китаем и Вьетнамом. В 1977 году «кампания против этнических китайцев сделала шаг вперёд и стала общенациональной». На юге китайцев били, их дома и собственность конфисковывались. На севере была устроена слежка за всеми работающими китайцами, им было запрещено говорить по-китайски – даже несмотря на то, что относительно немногочисленные китайцы, оставшиеся на севере, были не богатыми капиталистами, а рыбаками, ремесленниками, лесниками и трудящимися. В провинциях, граничащих с Китаем, Ханой начал «чистку пограничных районов», депортируя оттуда китайцев, официально по соображениям государственной безопасности.
Но реальная политика этнических чисток началась в рамках кампании «Х2», второй антикапиталистической кампании, начатой в начале 1978 года. 23 марта 1978 года парамилитарные силы окружили Тёлон – китайский квартал Сайгона – и разграбили каждый дом и магазин там. У пятидесяти тысяч китайских бизнесменов были конфискованы товары и ценные вещи, схватки между китайцами и полицией оставили «усеяли трупами» улицы Тёлона. Аналогичные налёты происходили по всей стране, этнических китайцев вычищали из армии, партии и государственных учреждений. Правительство начало арестовывать и депортировать этнических китайцев в тревожащих числах; «тысячи китайцев либо умерли, работая во вьетнамских «новых экономических зонах», либо бежали из страны». На севере арестовывали как шпионов даже тех китайцев, что были верными революционерами. «Мой дядя тогда был арестован», позже вспоминала одна китаянка, жившая во Вьетнаме, «он работал на революцию… по меньшей мере, сорок лет. Он был награждён Революционной медалью первой степени». U.S. News&World Report сообщали в 1979 году, что «Ханой, используя те же техники, что использовал Гитлер для возбуждения ненависти к евреям, сваливает проблемы Вьетнама на ненавистный китайский контроль над торговлей и долиной реки Меконг».
Пекин обвинял Ханой в массовых убийствах и и зверствах против этнических китайцев. Хотя это долго отрицалось Вьетнамом, но специалисты согласны с тем, что «обвинения Китая сейчас находятся в значительной степени обоснованными». К концу 1978 года более 250000 этнических китайцев было изгнано из Вьетнама и приблизительно от 30000 до 40000 из них умерло в море. В конце 1970-х годов американцам много говорили о «вьетнамских лодочных людях»; но редко говорилось, если говорилось вообще, о том, что эти беженцы на деле были этническими китайцами. В 1978 году, например, 85% этих «лодочных людей» было китайцами. В 1979 году чиновники вьетнамского министерства иностранных дел, по сути, признали перед иностранными журналистами, что Вьетнам «намерен избавиться от всех китайцев во Вьетнаме».
Таким образом, вьетнамская коммунистическая революция была не просто националистической, но крайне этнонационалистической. Мы полностью упустили суть вьетнамского политического трайбализма. Вьетнам не только был далёк от положения китайской марионетки. Как воображали США, но в 1979 году воевал с Китаем. Было бы трудно выработать более эффективную стратегию, если нашей целью было навредить самим себе, помешать выполнению собственных целей и усилить народное сопротивление против нас.
Глава 3. Афганистан
В Афганистане вы не ощущаете себя только индивидом. ….Вы ощущаете себя как чьего-то сына, чьего-то брата, чьего-то кузена, чьего-то дядю. Вы часть чего-то большего, чем вы сами. Халед Хосейни.
Да хранит тебя Господь от яда кобры, клыков тигра и мести афганца. Пословица
Для большинства американцев Афганистан – это чёрный ящик. Мы знаем, что там умирают наши солдаты, что там есть муллы и пещеры – и что и те, и те могли укрывать Осаму бен Ладена. Мы что-то слышали о том, что война, которую мы ведём в Афганистане, является самой длинной в нашей истории. Мы все слышали о Талибане [запрещён в РФ. Переводчик], организации, которая уничтожает произведения искусства и запрещает девочкам ходить в школу, члены которой одеваются во всё чёрное или, возможно, всё белое. Наши смутные воспоминания подсказывают, что когда-то мы их победили, но они каким-то образом вернулись, и мы не понимаем, что вообще происходит и просто хотим забыть об этой стране.