Тем не менее, США настояли на демократизации и в декабре 2005 года, за три дня до первых иракских общенациональных выборов, президент Буш-младший приветствовал предстоящее голосование как «примечательное преображение страны, у которой почти не было опыта демократии и которая борется, чтобы преодолеть наследие одной из худших диктатур в мире». Он с гордостью говорил о «сотнях партий и коалиций», которые зарегистрировались для участия в выборах, и о кандидатах, которые «устраивают митинги и излагают свои взгляды» по всей стране.
К сожалению, появившиеся политические партии отражали и накаляли раскол Ирака по этническим и конфессиональным линиям. Шииты голосовали за шиитов, сунниты за суннитов, курды за курдов. Как позже скажет генерал Дэвид Петреус: «Выборы укрепили положение сект, поскольку иракцы голосовали преимущественно исходя из своей этнической и конфессиональной принадлежности».
Иными словами, выборы 2005 года не сделали ничего для объединения народа или сбить накал межконфессионального противостояния. Наоборот, насилие быстро набирало обороты. В Багдаде летучие шиитские эскадроны смерти терроризировали и убивали суннитов. Одновременно с этим воинствующие сунниты вели свою кампанию террора. Один из их вождей, Абу аль-Заркави объявил «тотальную войну» шиитам, американцам, коалиционным войскам и демократии. В 2006 году взрыв в мечети аль-Аскари, одном из самых святых мест шиизма, дал начало жестокой межконфессиональной войне, так как разъярённые шииты отомстили, устроив в следующие несколько дней взрывы в более чем двадцати суннитских мечетях. Умерло больше тысячи человек, что поставило Ирак на грань гражданской войны между шиитами и суннитами.
Что же США – с военной точки зрения – сделали, чтобы остановить насилие? К 2006 году население Америки устало от войны и американские военные были уже морально готовы к «стратегии ухода». Приказы из Вашингтона требовали минимизации потерь, поэтому американские войска отступили на хорошо укреплённые базы передового развёртывания. Иными словами, пока Ирак скатывался в хаос, американские войска отсиживались, по сути, пытаясь избежать контактов с иракцами. Когда смущённый солдат с одной такой базы передового развёртывания спросил капитана, что от них требуется делать, тот ответил: «Мы здесь, чтобы охранять грузовики с мороженым, едущие на север, чтобы там их охранял кто-нибудь другой».
Могли бы мы справиться лучше, если бы не были столь слепы к племенной политике в Ираке – если бы мы обращали больше внимания и если бы мы работали с самыми важными групповыми связями и лояльностями в стране? Есть серьёзные доказательства положительного ответа на этот вопрос.
«Большая волна» 2007 года
В море внешнеполитических провалов США наслаждались кратким моментом успеха в Ираке, когда президент Буш-младший приказал отправить туда дополнительные двадцать тысяч солдат в 2007 году, что серьёзно сократило как межконфессиональное насилие, так и уровень потерь гражданских лиц и американских военных. Большинство американцев, однако, очень плохо себе представляли, что такое «большая волна», в частности, потому что её изваляли в грязи партийных распрей и сваливания вины друг на друга. Но «большая волна» достойна подробного рассмотрения, потому что она даёт конкретный пример того, что на может быть похожа более эффективная, учитывающая племенной фактор американская внешняя политика.
Хотя дополнительные американские войска – отправленные в первую очередь в Багдад и в провинцию аль-Анбар – были, конечно, ключевым фактором, «большая волна» была успешной только потому, что её сопровождал разворот наших подходов к населению на 180 градусов. Впервые за время пребывания в Ираке американские войска стали проводить политику, учитывающую этнический фактор, сосредоточенную на группах. «Большая война» была выиграна племя за племенем, вождём за вождём, кварталом за кварталом.
Её история началась почти за два года до 2007 года, и она связана с малоизвестным тогда полковником Г.Р. Макмастером, который позже станет советником президента Дональда Трампа по вопросам национальной безопасности.
Весной 2005 года Макмастер и его войска прибыли в город Талль-Афар в северном Ираке, этот город тогда контролировался суннитскими повстанцами и был умыт ими кровью.
После двух деморализующих лет в Ираке Макмастер стал остро осознавать недостатки американской политики: «Когда мы пришли в Ирак не понимали сложности – что означает жизнь при жестокой диктатуре в стране с этническим и конфессиональным делением…Мы сделали много ошибок. Мы были похожи на слепого человека, который пытался сделать что-то правильное, но сломал много вещей». Известный своим нонконформизмом Макмастер решил применить совершенно иной подход – попытаться понять и использовать сложное деление на группы и идентичности в Ираке.