США, взяв пример с британцев, стали использовать свой вариант стратегии «разделяй и властвуй», чтобы победить повстанцев. Как позже заметил Маккристал, они искали «группы, которым не нравились самые крайние полюса» и пытались отделить их от «непримиримых» - групп, намеренных вести повстанческую деятельность до конца. Маккристал писал: «Ключевым было почувствовать трещины между группами и ударить по ним».
Сейчас эксперты согласны с тем, что просто размещение дополнительных двадцати тысяч солдат не помогло бы, если бы американские командиры «не прекратили бы борьбу с племенной структурой, вместо этого став сотрудничать с ней», выстраивая альянсы с влиятельными шейхами и местными вождями как суннитов, так и шиитов. По любой мерке, новый подход был беспрецедентно успешен. Всего лишь за девять месяцев, от пика межконфессионального конфликта в декабре 2006 года до сентября 2007 года, потери гражданского населения упали на 45% по Ираку в целом и почти на 70% в Багдаде. Хотя потери сил коалиции возросли в первой половине 2007 года, в июле случился перелом и после него цифры потерь резко упали. Как свидетельствовал Петреус перед скептично настроенным Конгрессом в сентябре 2007 года, «за последние 8 месяцев мы значительно сократили количество мест, где аль-Каида имеет убежища…Самое значительным изменением за последние шесть месяцев стало то, что племена и местное население всё больше и больше отвергает аль-Каиду и прочих экстремистов».
Реально необычным было то, что мы смогли достичь документально подтверждённого успеха – вернули потерянные города, сократили потери как американцев, так и иракского гражданского населения, добились того, что ранее враждовавшие друг с другом сунниты и шииты стали воевать на стороне США – в наихудших обстоятельствах из возможных, когда бушевали как межконфессиональная вражда, так и антиамериканские настроения. Но сделанные раньше фундаментальные ошибки означали, что даже самые блестящие и обращающие пристальное внимание на этнические группы подходы, принятые спустя три года после совершения этих ошибок, будут с трудом исправлять последствия этих ошибок. Отменить драконовский приказ о дебаасизации, например, оказалось невозможным. Отрезвляюще представить, какого успеха мы могли бы добиться, если бы мы начали Иракскую войну, понимая исключительную важность сложной племенной структуры Ирака
Демократия и иракская племенная политика
Часто говорится, что «большая волна» была слишком поздно и слишком маленькой. Это может быть истинным, но, взглянув на ситуацию под другим углом, можно сказать, что наши военные успехи, достигнутые за счёт внимания к племенному фактору, были разрушены тем, что на политическом фронте мы по-прежнему оставались невероятно слепыми в этом аспекте.
Декабрьские выборы 2005 года дали представителям шиитского большинства контроль над новым иракским парламентом. Не появилось гармоничных мультиэтничных парламентских коалиций. Пост премьер-министра получил Нури аль-Малики, бывший диссидент, которого поддержали США. Уму непостижимо то, что когда американское правительство решило поддержать аль-Малики – в надежде, что он объединит страну – мы обращали так мало внимания на его связь с группой, в которой он был рождён и которой был воспитан. Невероятно, но мы не заметили или не придали значения тому, что аль-Малики – убеждённый шиит, который всю свою жизнь ненавидел суннитов и боролся с ними. Дед аль-Малики был известным шиитским революционером. Его отец был посажен в тюрьму суннитской партией БААС, сам аль-Малики в итоге бежал из страны, после того как Саддам Хусейн приговорил его к смертной казни за членство в секретной шиитской организации. Аль-Малики открыто говорил о том, что в 1979 году офицеры, сунниты-баасисты «арестовали всех, у кого были связи со мной», включая двух его братьев, и казнили семьдесят шесть человек в его деревне.
Возможно, мы помнили о Нельсоне Манделе – который поднялся над ненавистью и простил бывших угнетателей – но если задуматься над этим вопросом хоть на секунду, то неудивительно, что как только аль-Малики оказался у власти, он начал исключать суннитов из политической жизни, преследовать их, сажать в тюрьмы и казнить. После избрания президента Обамы и начала вывода американских войск аль-Малики отбросил всякую видимость примирения и начал проводить открыто-конфессиональную политику. Он выдавливал суннитов из политического процесса, разгонял мирные суннитские протесты и без суда отправил в тюрьмы тысячи суннитов. В то самое время, когда президент Барак Обама хвалил аль-Малики в Белом Доме за «сохранение сильного, процветающего, инклюзивного и демократического Ирака», шиитские ополчения терроризировали суннитов, тысячами изгоняя их из домов и казнили семьдесят двух гражданских в провинции Дияла. Со времен многие сунниты всех толков стали верить в то, что аль-Малики является марионеткой шиитского иранского правительства, намеренного устроить им геноцид.