Так же, как и во время Холодной войны, мы не смогли в десятилетие американского триумфализма принять во внимание мощь племенной политики. Важнее всего то, что мы не смогли понять то, что у демократии есть этнические, конфессиональные и другие групповые последствия. Во многих частях света демократия не только не нейтрализовала племенную вражду, но ещё и катализовала её.
Ирак и Югославия воплощают модель, которая неоднократно реализовывалась в развивающемся мире. В странах с долгой историей этнического и религиозного разделения, особенно там, где национальная идентичность слаба, быстрая демократизация часто гальванизует групповую ненависть. Алчущие голосов демагоги обнаруживают, что лучший способ добиться народной поддержки - это не выдвигать рациональные политические предложения, но обращаться к этнической идентичности, капитализовать исторические обиды и эксплуатировать страхи и гнев группы. Пока Америка прославляла глобальное распространение демократии в 1990-х годах, распространялись этнонационалистические лозунги: «Грузия для грузин», «Эритрейцы, вон из Эфиопии», «Кения для кенийцев», «Белые должны покинуть Боливию», «Сербия для сербов», «Хорватия для хорватов», «Власть хуту» и «Евреи, вон из России». Слишком часто бедное большинство использовало свою новообретённую политическую власть, чтобы мстить раздражающим их меньшинствам, в то время как меньшинства, опасаясь того, что станут целью для недавно пришедшего к власти большинства, сами прибегали к насилию. Ничего из вышеперечисленного не является высшей математикой. Это азы племенной политики.
Суть тезиса заключается не в том, что нужно винить демократию за подъём ИГИЛ. Наоборот, если кого и обвинять, то жестокий режим Саддама Хусейна, долго подавлявший шиитский гнев, который теперь сделал столь сложным задачу демократизации Ирака, и чудовищную идеологию радикального ислама. Но фактом остаётся то, что во многих постколониальных странах – с их долгим наследием политики «разделяй и властвуй», коррупции и диктатуры – быстрая демократизация может иметь катастрофические последствия. В той же степени, что и слепота США к племенной политике, которая помогла создать Талибан в Афганистане, быстрая демократизация помогла создать ИГИЛ.
Глава 5. Племена террора
Безумие единиц – исключение, а безумие целых групп <…> правило. Фридрих Ницше.
Шокирующим фактом о террористах является то, что в отличие от серийных убийц, в целом они не являются психопатами. Большинство серийных убийц, считают эксперты, выказывают черты, укладывающиеся в диагностируемые психопатические расстройства личности. Но по контрасту с этим психологи, изучающие терроризм, на протяжении многих лет тщетно пытались определить отдельные ненормальные или отклоняющиеся от нормы черты личности как типичные для террористов.
Например, некоторые исследования пытались доказать, что террористы являются «нарциссами» или «движимы депрессией» или страдают от низкой самооценки или имели трудное детство. Один западнонемецкий исследователь обнаружил, что «террористические группы являются выходом архаических агрессивных тенденций, часто коренящихся в юношеских конфликтах с приёмными родителями». Публицист девятнадцатого века выдвинул гипотезу, что «нехватка витаминов» связана с террористическим насилием; относительно недавно один психиатр предположил, что «…дефектное функционирование уха может быть общей чертой для террористов». Но другой эксперт утверждал, что террористы склонны происходить из тех обществ, где «господствуют фантазии о чистоте».