Движение «Оккупай Уолл-стрит» было, по словам одного из его создателей, Мики Уайта, «провалом». Уайт мог недооценивать его: это движение сделало проблему неравенства одной из самых обсуждаемых в стране; и в президентской кампании 2016 года уделялось внимание вопросам, связанным с «Оккупай» - «жадности Уолл-стрита», проблеме студенческих долгов и вопросу увеличения минимальной заработной платы. Но, как заметил журналист Джордж Пэкер, «Движение «Оккупай Уолл-стрит» мелькнуло на небосводе и погасло, оно было больше мемом, чем движением».
Наиболее распространённые теории, объясняющие провал этого движения, указывают на отсутствие явного, сильного руководителя, нехватку конкретной положительной программы и расплывчатость онлайн-активизма. Все эти факторы, вероятно, сыграли свою роль, но часто упускается факт – вероятно, более важный – что движение «Оккупай» привлекло так мало представителей тех многих обездоленных групп, за которые, как утверждало это движение, оно сражалось.
Представьте, если бы движение суфражисток не имело в своих рядах значительного количества женщин, или если бы среди борцов за гражданское равноправие было очень мало афроамериканцев или если бы среди борцов за права геев было бы очень мало геев. Внутренняя слаженность дала всем этим движения аутентичную и сильную групповую идентичность, которая помогла им сохраниться перед лицом неудач и в итоге достичь значительных результатов. Но участники «Оккупай», наоборот, были не голодным или эксплуатируемыми, но скорее относительно привилегированными людьми, которые идентифицировали себя как активистов. Вот почему, когда начались следующие крупные акции протеста, участники этого движения перетекли туда. (Иногда им приходилось «перетекать» даже не физически, а виртуально. Как сказал Уайт в июне 2015 года: «У соцсетей есть тёмная сторона…люди начинают чувствовать себя более комфортно, запостив что-нибудь в фейсбуке или твиттере, а не отправившись на митинг «Оккупая»).
Это не означает, что «Оккупай» не был реальным движением, с реальной групповой идентичностью, способной мобилизовать и гальванизировать своих членов. Сегодня многие молодые и относительно привилегированные американцы чувствуют себя разочарованными и фрустрированными в мире, куда они вступают. Как сказал Майкл Эллик: «У вас есть поколения людей, закончивших школу и колледж, которые влезли в долги ради карьер, которых больше нет, и которые получили образование для мира, которого больше нет». Движение «Оккупай» предлагало таким людям полноценное племя. Оно давало своим членам чувство принадлежности и статуса. Протестующие от Зукотти-парка до Окленда чувствовали себя частью большого движения, сражавшегося с сильным и злым врагом; его девизом было «Мы разгромим правящий класс!». Но оно давало это чувство принадлежности и статуса почти исключительно хорошо образованным и относительно привилегированным людям.
И дело было не в том, что бедные просто не участвовали в движении. Гораздо чаще, чем нет, им серьёзно не нравились активисты «Оккупая» - что добавляло ситуации ироничности. По словам писателя из среды американских рабочих: «…многие американцы из низших классов считали протестующих недостойными и бесполезными людьми, «профессиональными активистами», никак не связанными с рабочим классом, потому что они не имели опыта борьбы в своей жизни и которые протестовали преимущественно для поднятии самооценки». По похожему поводу нигерийский писатель Теджу Коле (Teju Cole) однажды написал твит: «Комплекс белого спасителя не связан со справедливостью. Он о том, чтобы получить большой эмоциональный опыт, который подтверждает привилегии».
По контрасту с исключительно политически активными членами движения «Оккупай» американские бедняки гораздо менее вовлечены в политику. Они значительно реже участвуют в политических кампаниях, голосуют или контактируют с избираемыми лицами. В частности, это связано с тем, что исторически маргинализованные общины не склонны доверять чужакам и крупным организациям, которые, как они считают, издали контролируют рычаги власти. Трудно возбуждаться из-за политики и выборов, когда независимо от того, какая партия победит, твоя жизнь не изменится.