Конечно, многие левые утверждали, что риторика правых о безразличии к цвету кожи всегда была лицемерной. Они цитировали, к примеру, известное обличение Рейганом «королев велфера», как термин, нагружённый уничижительными расовыми оттенками. Тем не менее, Рейган поднял флаг безразличия к цвету кожи, под которым американские правые стояли несколько десятков лет. Так, в 2013 году, когда президент Обама сказал, что «Трэйвон Мартин мог бы быть мной тридцать пять лет назад», то радиоведущий Fox News Тодд Старнс быстро назвал президента «Верховным Расу-приплетающим», а Ньют Гингрич назвал эту речь президента «позорной».
Возможно, новое движение появилось на левом фланге в 1980-е и 1990-е годы как реакция на рейганизм – движение, подчёркивающее групповую сознательность, групповую идентичность и групповые претензии. Многие левые остро сознавали, что безразличие к цвету кожи использовалось консерваторами для того, чтобы противостоять политике, направленной на исправление исторических ошибок и сохраняющееся неравенство между расами. Многие также начали замечать, что ведущие либеральные деятели Америки, как в сфере права, так и в правительстве или университетах в подавляющем большинстве своём – белые мужчины и что нейтральная «слепая к группам» невидимая рука рынка не очень много делает для исправления многолетних дисбалансов. С распадом Советского Союза антикапиталистическая увлечённость экономикой старых левых начала уступать новому способу понимания угнетения: политика перераспределения была заменена «политикой признания». Родилась современная политика идентичности.
Как пишет профессор колледжа Оберлин Соня Крукс: «То, что серьёзно отличает политику идентичности от более ранних движений до периода политики идентичности – требование признания на том самом основании, на котором ранее их не признавали: эти группы требуют признания как женщины, как чёрные, как лесбиянки….Требуют не включения во «всё человечество»…и не уважения «несмотря на» различия. Наоборот, требуют уважения кого-то как отличающегося».
Но политика идентичности, с её риторикой, основывающейся на группах, поначалу не была мейнистримной платформой демократической партии. Во время избирательной кампании 1992 года известной стала критика Клинтоном Систер Соулджа, певицы и активистки, так оправдывавшей насилие в Лос-Анджелесе: «Если чёрные убивают чёрных каждый день, почему бы им не сделать перерыв на недельку и не убивать белых?». На что Клинтон ответил: «Если вы возьмёте слова «чёрный» и «белый» и поменяете их местами, вы могли бы подумать, что эти слова принадлежат Дэвиду Дьюку». В 2004 году на национальном конвенте демократической партии Барак Обама произнёс свои знаменитые слова: «Нет чёрной Америки и белой Америки и латинской Америки и азиатской Америки; есть Соединённые Штаты Америки».
Новые трайбалистские левые
Спустя пятнадцать лет мы очень далеки от Америки Обамы. Больше того, для нынешних левых слепота к вопросам группы есть смертельнейших грех, ибо она маскирует реальность иерархии групп и угнетения в Америке. Как сформулировала Кэтрин Крук: «…Америка всегда выражала свою политику власть через иерархии идентичностей…Европейская Америка получила свою землю, подвергнув индейцев геноциду. Она обогатилась благодаря ввозу и принудительному труду порабощённых чёрных, которые, с одной стороны, стали неотъемлемой частью американской семьи из-за широко распространённого сексуального насилия, а с другой стороны были юридически и социально исключены из американской политической общности на протяжении поколений…В свете таких реалий настаивать на единой Америке значит отрицать воздействие жестокой маргинализации в прошлом и настоящем. Прогрессисты отвергают отмывание добела живого опыта небелых американцев или американских женщин».