Вместо этого нужно человеческое взаимодействие один на один, трудное именно из-за степени нашей разделённости. Но всё, чего стоит достигнуть, даётся с трудом. Когда люди из разных племён видят друг в друге людей, которые хотят одного и того же к концу рабочего дня – доброты, достоинства, безопасности для своих любимых – их настроение может поменяться. Как сказал священник-копт из Нью-Йорка: «Скромность – это посредник. Она всегда будет кратчайшим расстоянием между тобой и другим человеком».
Раз уж речь зашла о дистанции между людьми. Йельский университет, где я преподаю пятнадцать лет, в последнее время был предметом насмешек и критики – и я до некоторой степени понимаю, почему. В последние несколько лет я, к своему огорчению, видела, как крошечная, но шумная горстка студентов пользуется своим привилегированным положением не для лелеяния свободного обмена идеями, но для того, чтобы стыдить и карать – и почти всегда без издержек для себя – разрывая на части студенческое сообщество и загоняя диссидентов в подполье, где цветёт рессентимент. Но также я видела собственными глазами лучшее, что есть в Америке, почти что чудеса.
Я вела семинары в группе, где были дочь нелегального рабочего-мигранта из Мексики и сын полицейского из Нью-Хэмпшира, которые начали с ненависти к друг другу, а закончили любящей парой. Я видела, как потомок в третьем поколении выжившего в Холокосте и организатор антиизраильских бойкотов медленно пытались понять друг друга и в конечном счёте, каждый остался на своих позициях, без дружбы, но и без злобы к оппоненту. Я видела бывшего «морского котика» и активистку движения за права человека, которых свела вместе викторина. Я видела талантливого чёрного поэта – он провёл восемь лет в тюрьме за угон машины в возрасте 16 лет до того, как попал в Йель – стяжал восхищение и уважение противников движения «Чёрные жизни важны» своей эмпатией и милосердием.
Но даже этого недостаточно. Чтобы остаться супер-группой, нужно больше. Недостаточно, чтобы мы видели друг в друге людей. Нужно, чтобы мы видели друг в друге американцев. И для этого нам нужно коллективно найти национальную идентичность, достаточно сильную, чтобы она резонировала с нами и удерживала нас как единый народ. Всех американцев – старых и молодых, иммигрантов и местных уроженцев, горожан и селян, потомков рабов и потомков рабовладельцев.
Неясно, возможно ли это в наше время ярости. Во время избирательной кампании 2016 года среди сторонников Трампа был популярен мем, изображавший европейских иммигрантов начала 20 века с нижеследующим текстом: «ОНИ ПРИЕХАЛИ СТАТЬ ЧАСТЬЮ АМЕРИКАНСКОЙ МЕЧТЫ. ЕВРОПЕЙСКИЕ ХРИСТИАНЕ СОЗДАЛИ ЭТУ НАЦИЮ. ОНИ ПРИЕХАЛИ СЮДА НЕ НЫТЬ, СИДЕТЬ НА ВЕЛФЕРЕ, ВЕСТИ ДЖИХАД И ЗАМЕНЯТЬ АМЕРИКАНСКУЮ КОНСТИТУЦИЮ ШАРИАТОМ». Это трайбализм. Он создаёт в пределах Америка добродетельных Нас и демонизированных Их. Мягко говоря, такое видение американской мечты неприемлемо для половины страны – и оно не задумывалось как таковое.
Но то же самое верно и для другой стороны. Прогрессистский заголовок после выборов 2016 года гласил: «НАРРАТИВ О «БЕЛОМ РАБОЧЕМ КЛАССЕ» - ЭТО ТОЛЬКО РАСИСТСКИЙ ЭВФЕМИЗМ» - взгляд, широко распространённый. Ведётся политический блог под заголовком «Америка, земля угнетённых, дом трусов», который утверждает, что «Америка не является ни землёй свободных, ни домом отважных. Это земля угнетения для всех, кто не является белым, богатым мужчиной-христианином». По мнению режиссёра Майкла Мура, США – «страна, построенная на геноциде и спинах рабов». И Тони Моррисон, один из популярнейших писателей Америки, считает, что «В отличие от любой европейской нации США сохраняют белизну своей объединяющей силой». К сожалению, в утверждениях Мура и Моррисона есть зерно правды. Но если Америка – это просто земля угнетения, основанная только на геноциде и белом супремасизме, трудно понять, почему за Америку стоит сражаться.
Нынешние исповедники политического трайбализма, как слева, так и справа, думаю, что защищают американские ценности, но на деле они играют с ядом. Америка перестанет быть Америкой, перестанет быть супер-группой если мы будем определять нашу идентичность в терминах «белизны», «англо-протестантизма», «европейского христианства» и любого другого термина, не включающего в себя все религиозные и этнические группы. Но Америка перестанет быть Америкой если достаточное количество наших сограждан начнёт верить, что наша страна и её идеалы – это ложь. Есть разница между утверждением, что Америка не смогла жить согласно своим идеалам, когда и по сей день существует вопиющая несправедливость, и утверждением, что принципы, которые гипотетически, объединяют нас, есть всего лишь маскировка угнетения.