ей инаугурации, утверждении премьер-министра и праздновании Дня Победы, отметил: «Для российской политики, современной тем более, такой символический ряд с точки зрения взаимодействия власти и общества имеет очень *ольшое значение. Это византийская традиция, а византийская традиция, как известно, является очень-очень символичной, особенно ее продвижение в массовое сознание» (интервью Радио «Свобода», 8 апреля).Сергей Черняховский в статье на сайте АПН.ru (»Византизм как агония», 19 марта) скептически рассуждал о новейшей «византийской моде» в российской идейной сфере. Посредством долгих и подробных исторических выкладок он доказывал, что пример, на который пытается равняться Россия, того не стоит. По его мнению, вся история Византии - это история агонии, медленного умирания. И поэтому стремиться ей соответствовать - более чем странно.Политолог Павел Данилин отметил, что если сравнивать груз ответственности Путина и Медведева, то у второго он окажется больше. Нынешний президент, по словам эксперта, исполнил сверхмиссию - он сохранил Россию: «Путин воссоздавал и создавал заново, склеивая из имеющейся субстанции, чаще всего гнилой и негодной, единое пространство России» (»Медведеву придется труднее, чем Путину», «Взгляд», 4 апреля). Сложность ситуации для Медведева состоит в том, что, хотя угроза распада страны и осталась позади, количество вызовов, которые современность предъявляет стране, не сократилось, а наоборот, увеличилось: «Неоправданный оптимизм вкупе с упорным нежеланием признать, что Россия, да и весь мир входят в зону крайне опасной турбулентности, могут результировать в серьезном поражении самого российского общества, а в итоге и государства. Наконец, о чем необходимо поговорить особо, в серьезную угрозу превращается привычка игнорирования общественного запроса со стороны элит».В схожем ключе размышлял и политолог Павел Святенков (»Дембель Путин», Преемники.ru, 7 апреля). Проанализировав состояние внешней политики Российского государства, эксперт пришел к выводу, что здесь страна потерпела много поражений: «С чем остается преемник Путина? С НАТО, приближающейся к границам. С несовершенной и архаической государственной машиной. С совершенно разложившейся армией. С сверхкоррумпированными органами власти. Как, спрашивается, эта карнавальная сверхдержава намерена противостоять объединенной Европе и США? В союзе с Китаем? Но пойдет ли Китай на такой союз? Весьма сомнительно».Пока одни размышляли о том, кому в результате будет труднее, еженедельник «Коммерсантъ ВЛАСТЬ» со свойственной ему насмешливостью занимался исследованием «тандемократии» в России (»Тандемократия», 31 марта). В частности, журналисты издания обратили внимание на то, что по времени пребывания в эфире федеральных телеканалов Дмитрий Медведев вновь опередил Владимира Путина - и это опережение даже увеличилось по сравнению с предыдущим месяцем. По суммарной продолжительности сюжетов в новостных программах трех главных федеральных телеканалов (Первый, «Россия» и НТВ) Дмитрий Медведев предшественника заметно превзошел (4:02:13 против 3:10:20)». Впрочем, если в прошлый раз перевес оказался на стороне избранного президента благодаря собственно выборам 2 марта, то на этот раз решающую роль сыграло интервью британской The Financial Times: большие фрагменты той беседы охотно транслировались крупнейшими российскими телеканалами.В обозначенный период не исчезала с политического радара страны и тема «третьего срока» - в нынешнем своем измерении уже не проблема, а философский вопрос. Так, аналитик Игорь Рябов в статье «План на Путина», опубликованной 31 марта на сайте Политком.ru, отмечал: «Партия третьего срока», которой пугали всякого из преемников Владимира Путина, никуда не делась». По его мысли, «план «партии третьего срока» сегодня - ослабить институт президента за счет усиления роли премьера. Оснастить исполнительную ветвь власти поправками в закон о правительстве, расширяющими его полномочия. Перевести в Белый дом контроль силовых структур. Расширить функции аппарата правительства, включая функцию контроля СМИ. Сделать доминирующее положение «Единой России» в парламенте инструментом влияния премьера. Если не протащить соответствующий закон, то хотя бы создать фантом парламентской республики. Переподчинить губернаторов напрямую кабинету министров. Словом, что скрывать, связать Медведева по рукам и ногам».На то, что эпоха Путина еще не закончилась, намекал председатель Совета Федерации Сергей Миронов: «Рекордный уровень доверия граждан, которым пользуется Владимир Путин, доверие к проводимой им политике означают, что наша страна уже не свернет с правильного пути. На выборах главы государства Владимир Путин поддержал своего убежденного соратника Дмитрия Медведева, который главной для себя задачей считает продолжение начатого в 2000 году экономического и политического курса. Второй президент России согласился занять ключевой пост в новом правительстве. Все это говорит о том, что «эпоха Путина» - эпоха возрождения и становления новой демократической России - не закончилась и ее итоги подводить еще рано. Для того чтобы превратить Россию в процветающее современное государство, живущее по принципам социальной справедливости, нам всем предстоит еще очень основательно потрудиться. Мы только в начале пути к возрождению страны. Теперь настало время идти вперед, наверстывая упущенное» (»Развивать достигнутое», Газета.ru, 1 апреля).Не прекращалась в марте-апреле дискуссия о потеплении общественно-политического климата в стране с приходом нового президента. Поговорить на эту животрепещущую тему собрались в студии радио «Эхо Москвы» Глеб Павловский и Андрей Пионтковский (23 марта). Дискуссия получилась примечательной как с содержательной стороны, так и в плане стиля общения. Вела эту программу известная московская оппозиционная журналистка Евгения Альбац. Как и положено в таких случаях, речь зашла постепенно о современных ущемлениях свободы слова, оппозиции вообще и ее права безответственно и безнаказанно ругать власть в частности. Андрей Пионковский стал буквально пытать Глеба Павловского на предмет того, есть ли в современной России политические заключенные. Сам он был уверен, что есть, и пытался убедить в этом своего собеседника. «Не надо на меня кричать», - резонно заметил Павловский. «Но вы не отвечаете на вопрос!» - возмущался Пионтковский. «Все равно не надо на меня кричать, - настаивал президент Фонда эффективной политики. - Я хочу сказать, что это вопрос конкретный. Кто такие были политические заключенные к моменту смерти тирана в 1953 году - совершенно понятный вопрос. Они даже имели эти самые литерные или номера статей. Это, собственно говоря, и была «оттепель». Должен сказать, что ни в одном - я еще помню этих людей по старости лет, которые в конце 50-х годов появлялись в большом количестве среди других, - ни в ком не было такого количества злобы, как в вас. Это были очень добрые люди, они совершенно не искали, кого бы сгрызть. Понимаете, это очень важно. Вы считаете Ходорковского политическим заключенным. Я его не считаю политическим заключенным».Пока актуальная политическая мысль в России кипела и пенилась, писатель Александр Проханов возмущался тем, что на фоне глобальных выборных процессов померкло обсуждение идеологий (»Солнечный портрет в черной раме», «Завтра», 2 апреля). «Почему споры о суверенной демократии, охватившие кремлевских мудрецов и оппозицию, глубоких культурологов и легковесных историографов, так быстро пропали, как пропадают цветики при первых морозах?» - задавал он свой риторический вопрос. С тем чтобы в следующем абзаце ответить: «Потому что эта элита исповедует идеологию другой страны, свод идей иной цивилизации, к которой они насильно пристегнули Россию. Сделали ее периферией чужой империи, культивируют колониальное сознание. Отказывают колонии в самобытной идеологии, заменяя ее идеологическим суррогатом метрополии».Николай Усков увидел в смене верховной политической власти в стране признаки не только политические, но и культурные. «Путинский гламур становится историей, - резюмировал он. - На смену ему идет роскошный минимализм (Назлобу.ru, 3 апреля). Отныне актуально иметь идеалы, выглядеть просто, но дорого, жить скромно, но со вкусом, ценить качество и комфорт, презирать понты и осуждать сверхпотребление, любить, а не просто заниматься сексом, больше читать и меньше тусоваться. Если же тусоваться, то со своими. Приватность, закрытость, самодостаточность - ключевые слова наступающей эпохи. Слегка повзрослевшие новые русские деньги хотят выглядеть как старые. В эпоху доступных кредитов всякий может купить «Бентли». Но кто хочет выглядеть как «всякий»? Индикатором подлинного успеха становится не потребление, а самовыражение и количество свободного времени, которое вы способны потратить лично на себя».Партийный аспект российской политической жизни в марте-апреле также был достаточно интересен. Политолог Дмитрий Фурман размышлял о судьбе российских либералов и о неоднозначности отношения к ним Кремля (»Дилеммы и страдания либералов», «Независимая газета», 28 марта). «Российская власть периодически посылает российским либералам разные сигналы, говорящие о том, что если к безответственным, подрывным элементам вроде «шакалящих по иностранным посольствам» и организующих разные демонстрации Касьянова и Каспарова она сурова, то ответственных либералов уважает и ценит», - писал он, отталкиваясь от недавней встречи Путина с Явлинским. Вывод его был таков: «Сотрудничество либералов и демократов с авторитарной властью - нормальная личная, жизненная и нормальная политическая стратегия. Единственное, что нужно при этом, как я думаю, - это понимание того, что компромисс есть компромисс, что переход к реальной демократии - это объективная задача и что либеральные реформы могут ему способствовать, но не могут его заменить. Можно и нужно идти на компромиссы, и можно и нужно мучиться из-за них. Можно сотрудничать с властью - не все же она делает плохое. Теоретически в каких-то ситуациях можно даже наврать и сказать, что она - демократическая. Единственное, что нельзя, - это так думать. Компромисс не должен становиться самообманом».Мария Гайдар и Алексей Навальный, активные деятели молодежной оппозиции, выступили 1 апреля в газете «Ведомости» со статьей «Оппозиция: проведем выборы сами». «Создать объединенную структуру не удается, потому что и оппозиционные лидеры, и их организации представляют разные идеологии и придерживаются разных методов политической борьбы, - рассуждали молодые оппозиционеры. - Они сходятся только в одном: необходимо вернуть саму политическую конкуренцию через систему свободных выборов в широком смысле этого слова. Но от отсутствия конкуренции прежде всего страдает сама оппозиция: нельзя определить, какие лидеры, подходы и идеологии лучше воспринимаются населением. То же касается и «новых лидеров». Назначить человека на должность лидера невозможно. Сами «новые лидеры» не могут доказать, что их время пришло. Добиться узнаваемости и заработать личный авторитет можно только в честной выборной борьбе. Именно поэтому широкой публике известны лишь те оппозиционеры, которые участвовали в выборах 90-х годов».Вновь российская оппозиция предпринимала усилия в направлении объединения. Участники конференции «Новая повестка дня демократического движения», прошедшей в Петербурге 5 апреля, договорились о проведении максимально широкого съезда демократических сил, запланировав его на осень. В координационную группу по подготовке съезда вошли 12 человек. Среди них - лидер Объединенного гражданского фронта Гарри Каспаров. Резолюция конференции была опубликована на сайте Грани.ru 5 апреля. В ней декларировалась необходимость проведения в стране политической реформы и подтверждалась готовность добиваться этой политической реформы. Три составляющие этой предполагаемой реформы таковы: «Первая: отмена цензуры, восстановление свободы СМИ, гарантии доступа оппозиции к федеральным теле- и радиоканалам. Вторая: отмена ограничений на свободу собраний и политической деятельности, парламентский и гражданский контроль над армией и спецслужбами, разработка и принятие либерального избирательного законодательства. Третья: восстановление реального разделения властей и федерализма, реальная независимость суда, ликвидация сверхцентрализации полномочий в рамках президентской власти, развитие парламентаризма, усиление влияния парламентов всех уровней на принятие политических решений, создание ответственного правительства, находящегося под парламентским контролем».Борис Вишневский на сайте Каспаров.ru размышлял по поводу резолюции: «Одна вещь абсолютно необходима демократам, если они хотят вернуть доверие общества и прежнее влияние на него: перестать «мочить» друг друга, выдавать домыслы за реальность, а подозрения - за факты. И тысячу раз прав Виктор Шейнис, который считает, что конференция 5 апреля обязательно должна принять заявление об отказе ее участников от «публичной недружественной полемики, взаимных обвинений и оскорблений». Если этого не произойдет - на любых демократических проектах можно будет поставить крест. Как и на перспективах восстановления демократии в стране - по крайней мере на ближайшие годы» (»Дрейф в направлении курса», 3 апреля).Экономист Михаил Делягин рассуждал на сей раз о цензуре (»…А еще прочил казак правды для народа…» О пользе цензуры», «Ежедневный Журнал», 2 апреля). На примере ряда примеров, взятых из кинематографической истории, он показывал, что цензура не всегда вредит, а иногда даже и действует во благо.Сенсационные вести в начале апреля понеслись из стана «единороссов». Казалось бы, проект идеологических «крыльев» партии, обсуждавшийся широко еще в 2005 году, давно приказал долго жить. Но едва только утихла выборная суета, члены партии власти озаботились собственным идеологическим меню. В распоряжении журналистов «Независимой газеты» оказался текст под названием «Хартия политических клубов» (7 апреля). По словам сотрудников издания, этот документ был составлен «единороссами» для внутрипартийного обсуждения. Он фактически декларировал начало идеологического расслоения партии власти.По-прежнему будоражили российское экспертное сообщество конфликты в стане силовиков. В конце марта появились слухи о том, что в военном министерстве часть генералов ушла в открытую оппозицию министру обороны Анатолию Сердюкову. Якобы более всего не устроило генералитет желание нового начальника приватизировать военную собственность. Журналист Евгений Бунтман в эфире телеканала RTVi (28 марта) анализировал: «Возможно, Сердюкова поставили во главе ведомства именно для этого - превратить пустыри в хрустящие деньги, а потом и в квартиры для офицеров, на которые государство раскошелиться никак не может. Впрочем, генералы опасаются, что распродажа активов - это бизнес-проект, не имеющий никакого отношения к про*лемам военнослужащих. При всем различии прежних министров все они соблюдали главное правило - не покушаться на святая святых - финансы ведомства. Сердюков это правило нарушил и получил бунт. Что в нынешней ситуации не может не внушать опасений: центр власти, по всей видимости, переместится в Белый дом к Путину. А силовики останутся в подчинении президента - Медведева. Пока вроде бы у Сердюкова преимущество - информацию об отставках гневно опровергли, Балуевский пока остается главой Генштаба. Но все может измениться, если военные начнут шантажировать Кремль своей лояльностью».Спустя несколько дней Анатолий Сердюков дал пространное интервью «Комсомольской правде» (3 апреля). На прямой вопрос журналиста: «Чем недоволен генералитет?» - Сердюков ответил: «Рапорта у нас сам никто не пишет. Просто наступает предельный возраст, и многие уходят. И генералы тоже увольняются в основном по этой же причине. Наверное, именно вокруг них в ряде СМИ со ссылкой на так называемые высокопоставленные источники и раскручиваются сейчас различного рода слухи и спекуляции. Чего греха таить, некоторые ведь и правда пытаются удержаться всеми способами, и поверьте, не из любви к Родине, а из-за страха потерять насиженные места, бизнес, в который давно превратилась их служба. Поэтому я и хочу выстроить жесткую цепочку - дослужился до определенного возраста и, если ты действительно служил честно и добросовестно, имеешь моральное право оставаться в строю, надо снимать военную форму и дальше работать, но уже в ранге гражданского служащего».На страницах журнала «Итоги» по поводу управленческого стиля Сердюкова спорили зампредседателя Комитета Госдумы по обороне Игорь Баринов и президент Академии геополитических проблем генерал-полковник Леонид Ивашов. Сергей Баринов в целом поддерживал курс Сердюкова на изменения в военной сфере: «Система, на мой взгляд, порочна, и ее нужно менять». В то же время Леонид Ивашов передавал свои впечатления от последних инициатив в сфере реформирования Вооруженных сил: «Складывается впечатление, будто армия для