Далее Робертс ссылается на доклад МВФ, «в котором говорится, что «эпоха Америки» окончена, и что в течение пяти лет китайская экономика обгонит американскую, и тогда США станут второй крупнейшей экономикой мира, а не первой». Исходя из этого, Вашингтон преследует цель «не допустить получения Китаем ресурсов и замедлить развитие китайской экономики… Это основная причина активности ЦРУ на востоке Ливии и того, почему протесты разгорелись именно на востоке, а не в столице, как в других арабских странах, а также причина того, почему протесты вооруженные».
Робертс указывает, что процесс выдавливания Китая из Ливии идет полным ходом: из 30 000 китайцев, которые находились в Ливии до начала военной операции, 29 000 уже эвакуированы; «китайские компании теряют сотни миллионов долларов в результате этой интервенции… У них там 50 массивных инвестиций, все уходит в унитаз…».
Вытесняя китайцев, США одновременно наказывают Каддафи «за отказ присоединиться к Объединенному командованию вооруженных сил США в зоне Африки. Оно начало действовать в 2008 году и стало американским ответом на вхождение Китая в Африку… Каддафи отказался участвовать — он сказал, что это акт империализма и попытка купить целый континент», — говорит Робертс.
Еще раз: это не наша интерпретация происходящего, это высказывание компетентного и солидного человека, бывшего замминистра финансов США, а ныне автора постоянной колонки в газете The Washington Times.
Всмотримся еще и еще раз в совокупность фактов. И дополним эту совокупность двумя простейшими теоретическими построениями. Первое — это принцип воздействия. Общество — это система. Оказывая на систему то или иное воздействие, — силовое, политическое, финансовое или комплексное, — субъект воздействия порождает отклик. Этот отклик соответствует не абстрактным представлениям субъекта о должном, а реальным параметрам системы. В политическом смысле важнейшим параметром системы является расклад сил. Тот, кто оказывает воздействие, не может говорить об обществе как объекте воздействия в абстрактно-сентиментальном ключе. Любое общество конкретно. И состоит из конкретных сил. Подавляя одни из этих сил, тот, кто воздействует, усиливает другие силы. Это не абстрактные умствования, а азбука реальной политики, которую, кстати, прекрасно понимает тот же Джордж Сорос.
Подавляя Мубарака, Каддафи, Асада или других политиков региона, относящихся к тем авторитарным полусветским силам, которые в политологии именуются обычно «военными», воздействующий усиливает не бесконечно слабых на Большом Ближнем Востоке либеральных проамериканских реформистов, а радикальный ислам. Уже есть опыт Ирака, показывающий, что это именно так. Перед вхождением американцев в Ирак мы предупреждали об этом Фонд Никсона, представители которого посетили наш «Экспериментальный творческий центр». Можно поднять материалы и убедиться в том, что все наши предупреждения оказались справедливы на сто процентов. Позже правомочность подобной логики признали все — вплоть до министра обороны США Роберта Гейтса.
И что же? Наступив, как говорят в России, на эти грабли и получив экспериментальное доказательство справедливости теории воздействия, американцы вновь воздействуют, не понимая, к чему это приводит? Госсекретарь США Хиллари Клинтон откровенно признается, что не знает, к чему приведет военное воздействие на Ливию, осуществленное США и другими странами. Но, исходя из теории воздействия, ясно, к чему оно приведет. К усилению других реальных сил, действующих в Ливии, каковыми являются либо сенуситы и связанные с ними местные террористические исламские организации, либо… Либо «Аль-Каида». В любом случае, осуществится исламская радикализация Ливии.
США воздействуют с ориентацией на этот результат потому, что он отвечает прагматическим интересам США? Да или нет? Если отвечает, то в чем?
США воздействуют с ориентацией на этот результат потому, что он отвечает миссии США? Какой миссии? Глобальной демократической миссии с лицом бен Ладена?
От первого простейшего теоретического построения перейдем ко второму — столь же простому и очевидному.
США предлагают демократизацию с помощью одного спасительного средства — проведения свободных демократических выборов. Могло бы это средство являться спасительным, например, в феодальной России? Или в рабовладельческой Греции? Или в архаическом племенном государстве, африканском, например? Всем понятно, что в вышеуказанных случаях свободные выборы ни к какому демократическому устройству жизни не привели бы. В Греции, например, и так существовала демократия, но не для рабов. Если вы вторгаетесь в древнюю Спарту, свергаете спартанский авторитаризм и предлагаете свободные выборы, то вы воспроизводите и укрепляете всю структуру рабовладельческого общества. Это так часто обсуждалось выдающимися политическими мыслителями, что вряд ли стоит детальнее заниматься обсуждением столь очевидного вопроса. Лучше сразу переходить к тому, что из этого вытекает.