Хорошо молодым, имеющим массу идей и дел, когда даже на родителей не хватает времени. Мои нечастые визиты нисколько не тревожили Ингу, компенсируя дни отсутствия отцовского внимания финансовым благополучием. Приятно, что разговор про хорошего мужа и пару детей Инга не забыла.
– Я работаю над этим, Па! – слегка возмущённо ответила она. – Успеется, мне всего двадцать три, много интересного в мире не видела.
– Мир ни куда от тебя не убежит, путешествовать можно в любом возрасте. К сожалению, рождение здоровых детей к такой категории не относиться, возраст в этом вопросе имеет первостепенное значение. Тебе не нужно тратить лучшие годы жизни на поиск у места под солнцем, – не отстал от неё я. – Ты со своим Алексеем уже давно вместе, не стоит тянуть время, не готов благоверный сейчас, значит теряешь время зря. Протянешь, разочаруешься в мужчинах, заплатив молодостью за негативный опыт. Впрочем с деньгами такая же история, имеют свойство заканчиваться.
Дочь насупилась, но по моему холодному тону поняла, что решать проблему нужно в течении ближайшего года. Иначе лавочка прикроется, как мешающая правильному развитию отношений, превращая отношения пары в паразитические.
Еще немного поговорили обо всём. Я рассказал про тяжёлую работу, официальную версию, естественно, про хирургию, медицину и немного фармацевтики. Сообщил, что все родные её любят и скоро навестят, не упустив шанса напомнить о внуках.
Испортив напоследок настроение молодой вертихвостке, я двинулся в аэропорт. Мой путь лежал в Якутию, в долину смерти. Так мне поведал один шаман, приятель Сайка, которому я отправил бубен, сделанный из кожи гигантской змеи. Сам Змей делал инструмент, заверив, что ни один здравомыслящий «говорящий с духами», не откажется от такого подарка.
Аэродром в Якутске встретил меня проливным дождём, впрочем, меня ждал личный вертолёт, поэтому неудобств я не испытал. Пилот доставлял меня до шамана, а после я самолично пилотировал двухместный аппарат, совершив по дороге было три остановки для дозаправки не самого вместительного бака винтокрылой машины. Стараниями конторы произведено обеспечение логистики путешествия, естественно за мои средства. Сейчас отсутствовала возможность полноценно изображать из себя честного паломника, всего три дня осталось на все планы. Вдобавок стал ощущать притяжение места, которое не связано с планетой, но является его неотъемлемой частью. Подобное положение дел прекрасно описывало различие мистического объекта и меня. Ведь уже не являясь частью планеты, я ещё крепко с ней связан.
– Давно не летал, особенно в дождь, – улыбнулся пилоту. – Сколько ещё лететь?
– Сорок минут, обойдём область сильного ливня и прибудем на место, – спокойно ответил водитель винтокрылой машины.
Шаман оказался бодрым старичком, который не боясь ничего, забрался на место пассажира, пока я бодро раздавал указание окружающим.
Взял якут с собой большой рюкзак, помнящий, наверное, времена первых геологических экспедиций советских учёных. Заплечная ноша оказалась внушительной, но главное новый бубен вместе со старой колотушкой, которую не стал менять на произведения искусства от Змея, вырезанную из костей оленя-мутанта.
Один перелёт до подготовленной площадки в тридцати километрах от цели, ближе подлетать шаман запретил. На месте ждала охрана, взявшая вертолёт на попечение.
Разобравшись с текущими задачами, я бодро двинулся в сторону кратера, следуя за молчаливым шаманом. Единственное место, по его словам, пригодное для особого обряда. Хитрый старец успел выспаться в полёте, бодро шагая по тундре. Я привычно страховал пратнёра, используя самозарядный карабин Сайга 12 К, профессиональная деформация, когда даже в туалет ходишь с оружием. Якут только посмеивался, уверенно двигаясь в нужном направлении, добравшись до цели за пять часов вместе с закатом Солнца.
Внезапно старик преобразился, резко став выше. Исчезла согбенность и морщины, но я не обратил внимание на это, наблюдая за его странными манипуляциями. Шаман доставал непонятные статуэтки из рюкзака раз за разом, раскладывая их на расстеленном куске ткани, произведённом явно не кустарно, проговаривая множество непонятных слов, равномерно стуча в новый бубен.
После часа предварительных работ, место ритуала подготовили. Якут снова стал собой, сгорбившись и покрывшись морщинами. Молча показал на центр замысловатой конструкции, жестами задав вектор движения. Вот когда я сел, шаман закрыл проход, небрежно бросая белые статуэтки.