Что ж, пора покинуть зону комфорта собственной каюты со стенами, демонстрирующими пляж в Тихом океане, где мы с Анрой отдыхали на Земле. Вот такая сентиментальная козочка оказалась, ведь в её каюте изображение идентичное. Свобода выбора коснулась исключительно потолка, украшенного портретом родной планеты в полный «рост». Каждый держал мотивацию и структуру личности разными способами, но как показывала практика почти для всех рас, визуализация работала на порядок эффективнее остальных методов.
Проходя сквозь буйство красок в коридоре с изображениями личных тотемов на дверях работников фактории в очередной раз, порадовался, что не взял с собой Леону, пообещав никогда не пускать поборницу корпоративной этики и серьёзного подхода в дизайне на борт научного крейсера поддержки «Легионер». Таким серьёзным выводом закончился мой день, перетекая в бессонную ночь на потеху легиону тараканов в моей голове, марширующему в ногу, создавая нешуточный резонанс черепной коробки. Унять подобное могла только работа до потери адекватности и реальности окружающего мира.
***
Компактная группа астронавтов «кралась» к главной святыне Лимбо, бассейну возрождения, местонахождение которого вспомнил Фортунат. Не факт, что контролёры не эвакуировали обитателей в другое место, но шансом следовало воспользоваться. Оставаться незамеченными фонящая мощностью толпа не имела шансов, учитывая совместную операцию фактории и ордена Дир, сработавшиеся с момента первой высадки. На орбите дежурили медведи и Туры, готовые поддержать принудительное переселение из концентрационного лагеря в комфорные условия корпоративных бассейнов. Минотавров, значительно заматеревших с начала компании, всё равно старались держать до победного в отдаление от астрального воздействия подобной мощи. Дурели бычки, превращаясь в машины по уничтожению всего живого, благо союзников отличали от противника. Побочное действие усиления желез внутренней секреции, выдавая адреналина сверх меры.
– Ну что, посол мира, как ощущение? – уточнил Пторм у Фортуната.
– В радиусе километра нет активных операторов, есть пять сигнатур в стадии формирования. Видимо всё-таки перенесли основную массу потерянных операторов, но не страшно, подключусь через общую сеть из резервуара, – не обращая внимание на издевку ответил абориген.
Кстати, переводчик смог распознать язык обитателей лимбо, выделив основные позиции. Понадобилось два дня плотной работы уникального работника фактории с терминалом, помощь Красна и переносной логический блок, подключенный напрямую к нервной системе пациента. На выходе быстро, но очень больно. Искренне поражает мужество простого парня, страстно желающего избавить свой народ от гнёта биологических интервентов. Ведь помимо полностью сформированных боевых единиц, в убежищах проживало около пяти – семи миллионов аборигенов подрастающей смены с блокированными модулями. Иначе весь фон Лимбо размазался бы тонким слоем, разделив народ окончательно на кристаллический рой и жителей, вроде Реев на Мирании.
– Ускоряемся, нужен эвакуационный бот и подмога, мы засветились. Еноты просрали наше прикрытие, – обрадовал Фортунат. – Санкционировать приказ?
Печально, но связь оставалась огромной проблемой, если отрядную худо-бедно наладили, то орбитальная не поддавалась пока никак. Поэтому способность посла пробивать фон и работать напрямую с Илионми оказалась серьёзным подспорьем и поводом брать живьём кукловодов. Правда лексикон беженца сформировался исключительно нелитературный, впрочем, учитывая методику обучения, результат ожидаемый.
– Работаем армейский вариант, ведь тебе не пятнадцать минут нужно на купание? – уточнил Тигр.
– Три часа при самом охрененном варианте, так колупать шесть часов, так что желательно надёжно окопаться, – порадовал эксперт по коммуникациям.