“Осторожно введите аппликатор во влагалище на максимальную глубину, при которой вы не испытываете неудобств”, - читал Моше. Степенные скобки восхищали его, порождая удовольствие где-то в глубинах организма. — “(Проще всего выполнять эту процедуру лежа на спине, согнув ноги в коленях)”. Нана послушно согнула разведенные ноги в коленях для своего личного гинеколога. “Удерживая аппликатор одной рукой, другой медленно надавливайте на поршень, доводя его до упора; при этом во влагалище вводится нужное количество пасты. Удалите аппликатор. Храните аппликатор в надежном месте, недоступном для детей”.
Словно порнозвезда, Нана нажала на поршень аппликатора. Он ушел внутрь, выдавливая пасту. “После употребления вы можете обнаружить мелоподобные выделения, — глубокомысленно добавил Моше. — Это не означает, что паста не подействовала”.
Почему именно этот момент их романа был для Моше самым главным? Потому что в этот момент Нана, несмотря на молочницу и личную неприкосновенность, хотела получить удовольствие. Тело и его странные функции стесняли ее, и поэтому Нана решила отдаться фантазии. Она решила сама стать фантазией. Всю эту дурацкую процедуру она не отрывала глаз от пачки презервативов с фруктовым вкусом, которые днем купила у Бутса вместе с “Кейнстеном”. Презервативы олицетворяли собой для Наны идею чистоты. На ней было розовое белье из “Топ Шоп”, в старомодную розовую клеточку. Она склонилась над раскинувшимся на кровати Моше. Потом надела ему презерватив. Она обволокла его член вкусом клубники.
И Нана стала маленькой девочкой. Моше был ее клубничным петушком на палочке.
Это было романтично. Ладно, ладно, этот момент их романа был романтичен. В конце концов, вся романтика — это монтаж.
15
Не думайте, что я осуждаю Моше. Вовсе нет. Я его не сужу. Я уверен, что большинство мальчиков заражали своих девочек молочницей. Большинство мальчиков были переносчиками как минимум одного венерического заболевания. Это может случиться с каждым из нас. К примеру, так было с председателем Мао.
Возможно, вас это удивит. “Председатель Мао? — подумаете вы. — Великий коммунистический лидер и знаменитый философ? Автор бессмертных произведений “Из искры может разгореться пожар” и “Заботиться о народном благосостоянии, уделять внимание методам работы”? Не может быть, — скажете вы, — только не Мао Цзэдун”. Но это правда. Я не выдумываю. Вы можете найти доказательства в мемуарах личного врача Мао, доктора Жисуи Ли.
В этой книге доктор Ли описывает сексуальные предпочтения Мао. Мао предпочитал частые сексуальные отношения с как можно большим количеством девушек, но не доводил дело до семяизвержения. Не подумайте, что он был чокнутым невротиком. Нет, корни предпочтений Мао восходили к благородному учению даосизма. “Даосский рецепт долголетия, — пишет доктор Ли, — требует у мужчины дополнять свое угасающее ян, мужскую сущность, источник силы, мощи и долголетия, инь шуй, или воды инь, то есть вагинальные выделения юных девушек. Поскольку ян считается опорой мужского здоровья и силы, нельзя относиться к нему расточительно.
Поэтому во время полового акта мужчина обычно не эякулирует, питаясь вместо этого силой вагинальных выделений своих партнерш. Чем больше энергии инь шуй он сможет вобрать в себя, тем более укрепляется его мужское начало. Таким образом, необходимы частые совокупления”.
Мы видим, что Мао не просто трахался. Он вел хорошо продуманную половую жизнь. Но — такова судьба — болезнь может задеть любого, даже того, чья жизнь чиста. Одна из девушек Мао подцепила Trichomonas vaginalis. Она моментально передала ее Мао, а тот — остальным своим партнершам.
Подобно молочнице, Trichomonas vaginalis весьма неприятно проявляет себя у девочек, но мальчики ничего не замечают. Поэтому мальчиков трудно заставить лечиться. К сожалению, мальчики обладают непомерной гордыней. Они ни за что не признаются в заболевании, которого не ощущают. Поскольку разносчиком инфекции был Мао, остановить эпидемию можно было, только излечив его самого. Но убедить его в том, что он является переносчиком венерической болезни, которая никак не проявляется, было почти невозможно. “Председатель Мао, — пишет доктор Ли, — поднял меня на смех. “У меня ничего не болит, — сказал он, — так что все это чепуха”. С чего это вы так расшумелись?” Я предложил ему по крайней мере тщательно вымыться. Мао никогда не мылся целиком. По вечерам его растирали горячими полотенцами. Его половые органы никогда не видели воды и мыла. Мао отказался мыться. “Я очищаюсь внутри моих женщин”, - сказал он”.
Возможно, ответ Мао покажется вам надменным. В нем есть что-то безумное. Но посмотрите на его реакцию иначе. Может, он был просто смущен. Все его отговорки очень просто объяснить естественным чувством стыда. Признаться своему личному врачу в том, что ты являешься переносчиком венерической болезни, непросто. Это было непросто даже для Моше, куда менее публичной персоне, чем Мао. Возможно, эта история лишь еще раз демонстрирует необходимость тактичного подхода при обсуждении таких интимных тем. “Меня тошнило, — пишет далее доктор Ли, — от потворства Мао своим сексуальным желаниям, от его даоистских заблуждений, от того, как он развращал наивных и невинных девушек; мне приходилось заставлять себя все это вынести”.
В принципе, я полностью согласен с доктором Ли. Но была и другая сторона. Сейчас я процитирую доктора Ли в последний раз. “Многие девушки, — пишет он, — были рады заразиться. Даже болезнь, когда она была приобретена от Мао, становилась символом почета, подтверждением их близости к Великому Кормчему”.
Неожиданно, не правда ли? Мне кажется, что мы еще не до конца понимаем венерические болезни. Иногда они могут быть весьма романтичны.
16
Нана и Моше были романтичны. Они были романтичны по-своему. Они любили друг друга. Они говорили, что любят друг друга. Это было правдой.
Вот как они в первый раз сказали друг другу “я тебя люблю”.
— Ты штот хотел сказать? — спросила Нана, дразнясь.
— Нет, — сказал Моше, сидя рядом с ней.
— Знаешь, — сказал он, — ты мне очень нравишься.
— Я тебе очень нравлюсь?
— Да, очень.
— И что тебе нравится больше?
— Все, — сказал Моше, — все нравится.
— Я люблю твои волосики между ног, — сказал Моше. — Цвет твоих волосиков там люблю. Люблю твои, ну, твои люблю. Я просто люблю тебя, — сказал Моше.
— Ой, — сказал Моше, — я не это хотел сказать.
Даже их первое “я тебя люблю” было неромантичным. Он сказал его по ошибке. Видите, какой я приземленный.
— Ну да, — сказала Нана.
— В смысле, так нельзя, — сказал Моше.
— Угу, — сказала Нана.
— Мы же знаем друг друга всего месяц, ну пару месяцев.
— Угу, — сказала Нана.
Честно говоря, это был романтично. Я беру свои гнусные слова обратно. Мне кажется, что можно быть с кем-то знакомым всего день или два, и все же быть уверенным, что ты его любишь. Чувствовать, что ты его любишь. Просто об этом не скажешь. Невозможно сказать ему, что ты его любишь. И то, что Моше сказал это, презрев все правила и запреты, было романтично. Первое “я люблю тебя” Моше и Наны было романтичным.
— Думаешь, мог бы? — спросила Нана.
— Что? — спросил Моше.
— Полюбить меня.
— Так вот? — спросил Моше.
— Не знаю, — ответила Нана.
— Ну и я не знаю, — сказал Моше, — возможно.
— Возможно…
— Ну как бы да.
— Что да?
— Я по-моему тебя ну вроде люблю, — сказал Моше. — Люблю по-моему.
Нана задумалась, что бы могло означать “по-моему люблю”.