Ну да, Петушок же протестант. Мой образ ему непонятен. Жаль Реформации, погубленной в XVII веке. Вот если бы все произошло теперь, когда способы выражения достигли такого уровня: кино, DVD, Интернет. Слишком поздно.
Кропаем «Городок». Сорок первая серия — откуда только у нас берутся идеи? («Вы не чувствуете в себе опустошенности?» — этим вопросом, очень точно сформулированным в свое время продюсером, мы задаемся ежедневно, кладя перед собой белый лист бумаги). Откуда? От отчаяния — вдруг ничего не удастся придумать?
Укрываюсь пледом: первый прохладный вечер. Разглаживаю складки, расправляю их таким жестом, словно надеваю роскошное платье. Я облачена в пушистое платье-одеяло под горло, пышное, в стиле барокко. Выставляю ногу и засыпаю в этой элегантной позе.
3 октября
В семь утра вернувшийся с дежурства Петушок забирается под пушистое платьице, устраивается в нем поудобнее. И прежде чем заснуть, плачется: скучал!
Ножницами кромсаю лук себе на завтрак. В жизни не стала бы этим заниматься ради себя любимой, это, наверное, и есть пресловутое материнство. Съедаю птичий корм: орехи, семечки, миндаль с творогом и маниакально порезанным луком. Лишь бы не мясо. «Что корова нездорова — виновата ли корова?» — вот что следует петь бродячим музыкантам. Дело не в коровьем бешенстве, а в человеческом безумии, насаждающем среди растительноядных зверюшек каннибализм. Природа не может не ликвидировать безумную корову, пережевывающую кости собственной товарки. В человеческом сообществе срабатывал тот же прионовый тормоз — каннибалы-папуасы умирали, «наказанные» божественной природой.
Человек стоит перед раздаточной лентой, словно в баре самообслуживания: растения, животные, человек, Бог. Во время причастия иным следовало бы пожелать: «Приятного аппетита».
* * *Я стала равнодушна к тряпкам. Такая одежная менопауза наступает, говорят, после тридцати пяти. На меня накатило во время беременности. Через пару месяцев я уже не помещусь ни в одни брюки и понятия не имею, какой размер у меня будет после… Осталась тяга к мясистым хлопчатобумажным футболкам XXL.
Уговариваю Петра перебраться в Замостье. Плюсы: небольшой, а следовательно, недорогой ренессансный город, «природа близко» и — что важно для Малыша — замечательный европейский лицей. Петушок интересуется: где мы будем жить — в старом центре, в новом районе?
— Я никогда не была в Замостье.
— А-а-а. — Сочтя это очередным капризом беременной женщины, Петр даже не пытается воззвать к моему здравому смыслу. О Замостье я вычитала в «Культуре» — сплошной энтузиазм. В последнее время я стала более восприимчивой к чужим эмоциям — так почему бы и не Замостье?
Поздравляю маму. Она удивлена, а я так и вижу ее у телефона со списком, в котором галочками отмечены те, кто не забыл позвонить. Злопамятная Скорпионша с ее нежным ядом. Это от нее у меня это «сю-сю-сю» при мысли о ребенке. Но мне никогда не стать такой доброй, как она.
4 октября
На берегу озера пытаюсь заниматься Тай-Ши. Осторожно, чтобы не качнулся подвешенный в желудке пузырь с тошнотой. Старательно переливаю энергию от руки к руке, медленно переступаю ногами. Убаюканное тело впадает в транс покоя. Над водой низкий туман — предвестник солнца.
Тай-Ши, упражнение на пять элементов гармонии. Названия, напоминающие дворцы-«буфеты» в Запретном Городе: Дворец Счастья, Гармонии. Я нахожу ритм, тело само вспоминает знакомые движения. Можно о них не думать. Я — вода (наклоняюсь к земле — уже так, словно сгибаюсь над собственным животом), оживляющая дерево (с удовольствием «расту» руками), огонь (пинг-понг добрых пожеланий — выпихиваю их в мир и сгребаю обратно), земля (рассеиваю жизнь с высоты пупка) и металл (ласкаю вырастающий из воображения неприятный холодок железной колонны).
Сегодняшняя порция киноновелл для «Городка» отработана. Петушок отдыхает, уткнувшись носом в телевизор. Я читаю гороскопы. Овен-мальчик — одна из стихий энергии (мое упражнение на пять элементов гармонии, ха-ха-ха). Нам Овен устроил бы родео. А девочка — послушная овечка?
На той улице в Стокгольме, где находится мой роддом, жила Грета Гарбо. Быть может, это знак — если родится девочка, назвать ее Гретой Гретковской?
Спрашиваю Петушка, в котором часу он родился: хочу высчитать его знак асцендента[36]. Он отрывается от телевизора и ворчит:
— Блин, что за средневековье ты тут развела? Вон на экране Занусси, наш «ксендз» Занусси[37] вещает о вечных ценностях, а ты со своими суевериями.
* * *На вечер (с семи) планировалось чтение, рисование. Как же, как же — падаю, утыкаясь опухшим от запахов носом в подушку. Не только сонливость, еще какой-то странный привкус во рту — металла, антибиотика.