В моей библии всех беременных — «Я беременна» — открываю главу «Роды». Классические описания, советы… а также рассказ полугодичной давности. Стюардесса, которую возили по всему Стокгольму — из больницы в больницу. Не было мест, в результате она родила дома. Мужу, который звал на помощь, посоветовали положить роженицу в ванну — чтобы не испачкать пол.
— Петушок!!!
— Что случилось?! — Он прибегает из кухни, где процеживал куриный бульончик.
— Читай… Двадцать первый век, Стокгольм… я не хочу, я боюсь. Без обезболивания… Ты говорил, что это сказки, что люди сами придумывают страшилки, разводят панику насчет переполненных роддомов, а тут вот, пожалуйста… прочел?
— Хм-м-м. — Он всегда уверял меня, что на шведское здравоохранение вполне можно положиться. — Уж нас-то домой не отправят. Те несчастные, наверное, вели себя слишком вежливо, как все шведы. А нас голыми руками не возьмешь.
В стране, которая славится лучшим в мире детским здравоохранением, которая пропагандирует (в связи с демографическим спадом) производство потомства, — дикие роды, как в странах третьего мира. Что за невезуха?!
Землетрясение в Индии на границе с Пакистаном, где мусульмане ведут партизанскую войну. Несмотря на весь ужас случившегося, есть надежда, что катастрофа остудит кровожадные амбиции исламистов.
— Не строй иллюзий. — Петушок наливает бульон. — Ничто не остановит патриархальную культуру, если она нацелена на уничтожение своих ближних.
27 января
Знаменитая точка «G», «кнопка наслаждения», видимо, должна включаться как при занятиях сексом, так и при обременительном результате любви — родах. Обезболивающий наркотик. Насилуемое блаженством влагалище, в которое проскальзывает удовольствие, — туннель для боли. Место, в котором становишься женщиной и ребенком.
Я еще не дошла до родовой мании. Предпочтительнее, конечно, был бы другой выход, столь же естественный, как схватки, но менее кровавый: плацента твердеет со стороны материнской спины, отделяется от внутренностей. Со стороны живота кожа стирается, слущивается. Через нее просвечивает плод. В один прекрасный день ребенок безболезненно выпадает из-под омертвевшего, прозрачного эпителия.
Разговор с редактором журнала «Твуй Стыль» — не соглашусь ли я на репортаж-портрет. Съемки дома. Соглашаюсь, правда, дома почти нет — мы переезжаем. Прошу их поспешить — у меня проблемы с внешностью, не ровен час прольюсь.
— Пластическая операция? — сочувствует редактор.
— Что-то вроде того… седьмой месяц беременности.
По мнению авторов одной умной книги, вес Поли — килограмм, а длина — тридцать четыре сантиметра. Она открывает глаза (и какой в этом смысл, если ты внутри живота? Может, чтобы потом их можно было закрыть?) и полностью сформировалась. Теперь она будет только совершенствоваться. Если она родится теперь, то сможет выжить в инкубаторе. Но лучше не надо. В отличие от моего живота техника и мир еще не настолько безупречны, чтобы тебя принять.
28 января
В Польше мы собираемся на карнавал. Я примеряю самые широкие платья. Живот не дает ни во что втиснуться. Петушок считает — нечего делать вид, что я не мишка-коала.
— Да ладно, в дубленке ничего не видно… — Но ведь не в пальто же идти на бал.
— Это тебе так кажется… Ты не видела, какими глазами на тебя смотрели служащие шведского аэропорта: «Кошмар!» Тебе еще можно летать?
— Откуда я знаю…
Я не отдавала себе отчета, каких размеров… Когда я высплюсь и ничего не болит, я двигаюсь довольно бодро, забываю о беременности. И только когда появляются какие-то недомогания, живот начинает пухнуть у меня перед глазами.
Не поскользнуться, только бы не поскользнуться. Добираюсь до магазина. С корзинкой обхожу полки. В нашем стерильном магазине меня скручивает от запаха перегара. Неопрятный пьяница выбирает конфеты. Я с отвращением отворачиваюсь, видимо слишком демонстративно. Снова сталкиваюсь с ним в овощном отделе. И вдруг… «Пррр» — элегантная дама с корзинкой издает неприличный звук. Неожиданный взрыв, я не в силах сдержаться. Пьяница насмешливо глядит на меня. Я не стану расстегивать дубленку и показывать виновника конфуза, нажимающего на кишечник. Ужасно стыдно.
* * *